Категория: Литературное творчество

Повесть "Неизвестное село".

Автор - Наталия Котовская

Неизвестное село.

1986 год. Украина. Чернобыль, 26 апреля. Эти – город, страну, год и день человечество будет помнить до конца веков, как одну из самых больших своих ошибок. Это была самая большая техногенная катастрофа, в которой пострадали миллионы людей, природа - растения, животные, климат, и  даже дожди стали радиоактивными. До этого мы не знали, что такое изотопы, микрорентгены и вообще радиация, мы думали – это не для нас, пусть этим занимаются физики-ядерщики, они умнее. Но, когда произошел взрыв, это коснулось каждого, как у нас в Украине, так и в других странах мира. Из-за пожара на реакторе большое облако радиоактивного дыма и пара поднялось в небо и пролилось дождем над странами Прибалтики и далее, повинуясь ветру. В нашу жизнь пришли генетические отклонения, мутации, скрываемые врачами болезни, маскируемые онкологией. Это было, как говорится, «горе от ума». И об этом наша следующая история.

Глава 1. Редакция.

Утро редакции газеты «Красный луч» началось, как всегда: кто-то сонно-неспешно принимался за свою работу, кто-то, лениво развалясь на стуле, размышлял над проблемой – работать сегодня или нет. Была пятница, 29 июля 1988 года, грандиозных событий не намечалось и все томились скукой, печатая никому не нужные и неинтересные статьи.

 Вдруг резко отворилась дверь, и в редакцию влетел молодой человек лет 25-и, звали его Дима, и был он перспективным корреспондентом. Всегда веселый, на первый взгляд несерьезный, но симпатичный парень, что всегда нравился девушкам, увлекая их своей харизмой.

- Где Серега?! – радостно завопил он, забыв даже поздороваться.

- Чего орешь? Не видишь – здесь я, на своем рабочем месте! – поднял голову из-за кипы бумаг Сергей.

- Зачем я тебе нужен? Снова какую-то авантюру придумал? – Сергей, удивленно подняв бровь, внимательно рассматривал коллегу. Был он абсолютным флегматиком, обстоятельным и скрупулезным, никогда никуда не спешил, всегда все рассчитывал и в свои 27 строил карьеру, не планируя пока обзаводиться семьей, хотя глубоко в душе мечтал о маленькой дочурке или сынишке, а то и о двоих сразу. Мечтал о том, как он приходит к себе (!) домой и его встречает любящая и нежная жена, а не чересчур заботливая мама, которая до сих пор опекает его, пичкает витаминами и рыбьим жиром.

- Слушай, Серый, ты помнишь о взрыве на ЧАЭС два года назад? Ну, там людей еще отселяли и развозили их по всему Союзу. Сказали, что Чернобыль и Припять теперь зона заражения радиацией и жить там смертельно опасно.

- Ну, ясно, что помню, - буркнул Сергей.

- Так вот, - продолжил Дима, - нашел я одного мужичка, которого оштрафовали за сбор ягод под Припятью,  и он рассказал, что видел там село недалеко. Название его он забыл, но там есть озеро небольшое и рыбное, говорит, что сам там карася ловил.

- И что? – с раздражением спросил Сергей.

- Так вот, там живут люди, их никуда не отселили, они держат скот, работают на окрестных полях, растят детей и никуда не выезжают. Почему? – провокационным голосом поставил вопрос Дмитрий то ли себе, то ли Сергею, то ли оставил его риторическим.

- И зачем оно вам надо, молодые люди? – спросила Роза Измаиловна, главный бухгалтер редакции, которая два года назад приехала сюда из Одессы. – Живут люди себе, пусть живут, не делайте себе головную боль!

- Но интересно же, чего они никуда не ездят, ни с кем извне не общаются? – ответил Дима, приобняв тетю Розу.

- Ой, молодой человек, зачем вы сотрясаете воздух? Завтра выходные, побудьте дома, лягте и отдохните! – посоветовала Роза.

- Да, и оставьте в покое Сергея, мы завтра с ним идем на индийский фильм «Танцор диско»! – заявила внезапно появившаяся Аллочка, замредактора. Девушка, на год старше Сергея, была хорошей подругой его мамы и, как они обе надеялись, будущей его женой. Аллочка слыла карьеристкой, была членом ВЛКСМ и активисткой, занималась спортом и являла собой образец незамужней мегеры.

- Дима, так ты говоришь, они совсем не выезжают из села? – быстро спросил Сергей, подумав про себя: «Лучше с Димкой в Припять или в ад, чем с Аллочкой на «Танцор диско»!

- Под Припятью, а где именно – не знаешь? Уточним, где тут озеро, - говорил он, быстро листая  атлас автомобильных дорог Украины, разыскивая территорию Чернобыля - перспектива избавиться на выходные от компании Аллочки и индийского танцора воодушевляла.

- На карте озера нет… Город есть, река Припять есть, а как хоть приблизительно село величают? – озадачено спросил Сергей.

- Да не помнит этот мужик с ягодами! Говорил, что за пару километров от города, через лес, а там поле за ним и озеро. Говорил, что там караси по килограмму, а то и по два! Удочки возьмем, отдохнем! – мечтательно закатил глаза Димка.

- А як же радіація?! Там, певно, карасі мутанти, з зубами, як у алігатора, ще пальці вам повідкушують, або, не дай Бог, ще щось! Щодо Діми – той не вмре, а за тебе, Сергійку, треба переживати, а особливо за карасів! Аллочка їм потім зябра повідкушує! – хитро усмехнулся завпечати Иван Кириллович, щирый патриот своей неньки-Украины, за что отмотал в свое время пять лет лагерей, но своих позиций не сдал.

- Старый дурак! – обиделась Аллочка и гордо удалилась, хлопнув дверью.

- Що, довго думав, як від неї відчепитися? – улыбнулся Иван Кириллович.

- Огромное спасибо Вам! – искренне ответил Сергей.

- Ну, шо, Серый, завтра на Припять, а там через лес в степь да на карася, заодно село найдем, людей посмотрим, рассмотрим, что к чему, возьмем пару интервью, глядишь – и узнаем, в чем там загадка, - сказал Дима.

- А дядя Ваня таки прав насчет карасей, Сережа! Будьте осторожны, а то Аллочка им и вправду жабры пооткусывает, а заодно и Диму  без работы оставит, - засмеялась тетя Роза.

- Почему без работы оставит? – удивился Дима.

- А руки тебе за Сережу пооткусывает, чем статьи печатать будешь, носом или ушами?

- Ой, ладно Вам, тетя Роза! Ну, что, Серый, завтра в 6-00 я у тебя, готовь садок побольше, соль, чтобы карасей солить, да и удочки не забудь. Кстати, попроси маму, пусть она пирожков нам нажарит, ну, тех твоих и моих любимых, с капустой и салом!

- Хорошо, на завтра, про пирожки не забуду! – пообещал Сергей и снова воткнулся в свои бумаги. Все интересное в редакции на сегодня закончилось.

Глава 2. Город и озеро.

Сергей полночи думал, какое из двух зол лучше – ехать с Димкой в Припять или идти с Аллочкой в кино. Так и не решив, под утро уснул. Разбудил его звонок в дверь. Димка, как всегда, опоздал, было уже 7-00. Удочки и садок, спички, соль, спальник и воду сложила в рюкзак заботливая мама, не забыв еще и аптечку, витамины и рыбий жир с ложечкой, аккуратно завернутой в газету «Красный луч».

- Ну, шо, Серега, поехали! – торопил Дима.

- А завтракать? – раздался голос мамы Ульяны Владимировны. Из кухни запахло домашним борщом, отчего у Димы исчезли все чувства, кроме аппетита.

Выбравшись из дома часам к девяти, они сели в редакционную машину и скоро добрались до Припяти. Водитель высадил их на окраине города, пожелал доброго пути и пообещал вернуться за ними в условленный срок.

Зайдя в город, они застыли от увиденного: город был абсолютно пуст, нигде не было видно ни одного человека, только одичавшие собаки рыскали в поисках чего-нибудь съедобного, обреченные вечно ждать своих хозяев, которые уже никогда не вернутся.

У подъездов стояли пустые лавочки, на которых раньше сидели бабушки, что знали всё обо всех. Детские площадки, на которых когда-то громко смеялись и шалили дети, жалобно скрипели ржавыми пустыми качелями, которые теперь трогал только ветер. Пустые универмаги и магазины слепо смотрели в небо  выбитыми окнами и дверьми. Парки, тротуары и даже дороги поросли бурьяном, все рушилось и ржавело без присутствия человека – из города ушла душа, энергия порядка и цивилизации заменялась  буйной энергией природы.

Зайдя в одну из квартир первого попавшегося дома, журналисты были шокированы окончательно: пять пар тапочек мирно стояли у вешалки с верхней одеждой, на кухне стояла бутылочка с давно засохшим «Малышом», на плите стояли чайник и большая кастрюля, наверное, с каким-то супом, что за два года превратился в бурую засохшую массу. Рядом стояли тарелки и ополовник, семья явно собиралась обедать или ужинать. В одной из комнат стоял телевизор «Весна», маленький, на ножках, с ручками для переключения каналов, ПТК, черно-белый, они тогда были у всех. Вспоминая его, сразу вспоминаешь и программу «Время», и передачу «Спокойной ночи, малыши». Возле кресла на журнальном столике мирно стояли запыленные чайная чашка и вазочка с конфетами «Каракум». На диване лежала яркая фиолетовая пряжа со спицами и журнал «Урода». На балконе пылились пепельница с пачкой папирос «Беломорканал» и клюка, принадлежавшая курильщику. В детской стояли кроватка, велосипедик «Гном-4 и деревянная лошадка с самодельной деревянной саблей на седле. В спальне большая родительская кровать аккуратно застелена большим верблюжьим одеялом. Напротив, видно, была спальня бабушки и дедушки, на их тумбочках лежали аккуратно, как и два года назад, сложенные лекарства. В маленькой комнате явно жил парень лет 15 – 17, там стоял проигрыватель «Мелодия» с пластинками Битлз, Цоя, Высоцкого. В ванной бережно замоченные пеленки просто сгнили за два года.

Время перекатило за полдень, и было очень жарко. Вернувшись на улицу, парни пообедали на лавочке тем, что сложила им с собой Ульяна Владимировна и закусили пирожками с чаем из термоса. И затем двинулись к окраине города, где должен был быть лес. Он действительно там был и, войдя в него, парни немного оклёмались от увиденного в городе. Здесь было замечательно: лесная прохлада, свежий ветерок и пение птиц, которых оказалось великое множество. Зайцы и белки, непуганые ружьями, с интересом рассматривали незваных гостей. Ягод в лесу и вправду было много, крупных, напитанных солнцем и росой, нетронутых рукой человека. На опушке обнаружилось поле со скошенной пшеницей, причем скошенной вручную, косой. Это было удивительно, ведь машиностроение в СССР было очень развито, комбайнов и тракторов было достаточно, пусть не многих марок, но их вполне хватало для сельхозработ.

Протопав еще километра два, парни заметили вдали камыши.

- Серый, смотри – озеро, правду говорил мужик, сейчас карасей наловим, ты соль не забыл? – обрадовался Димка.

Подойдя ближе, они заметили на другом берегу озера двух мальчишек, годков по восемь – десять, с удочками и, видимо, тяжелым ведром.

- Что, пацаны, рыба здесь есть? – окликнул их Дмитрий.

- А у вас, дядечка, удочка есть? Возьмите и сами проверьте! – ехидно ответил старший из мальчишек.

- А на что ловите – на хлеб или на червя? – продолжил попытку контакта Дима.

- На хлеб, дядя, а можно и на червя! – снова с ехидцей ответил парнишка.

- Мальчики, а вы откуда здесь? – спросил Сергей.

- А вам зачем знать надо? – заосторожничал пацан.

- Да мы туристы, заблудились немного, не можем дорогу домой найти! – соврал Димка. – Может, вы нас к родителям отведете, они нам дорогу покажут.

- Ладно, мы вас подождем, переходите на эту сторону, - неохотно согласился старший.

Парни несколько минут пробирались через камыши до другой стороны озера.

- Дяди, а вы есть хотите? – спросил меньший, когда они вылезли из камышей. – Вот, смотрите, сейчас мамка карасей нажарит! – указал он на полное ведро рыбы.

- И молоком от Зорьки напоит, - добавил он, - как раз сейчас, наверное, доит.

- Вы конфеты будете, «красный мак» или «гусиные лапки»? – спросил Сергей, вспомнив о содержимом сложенного мамой рюкзака, что нес на плече.

Мальчишки застеснялись, но конфеты взяли. Уплетая их за обе щеки из большого серого бумажного пакета, младший рассудительно сказал:

- Надо маме и Олесе оставить, фельшер нескоро ехать в город будет, а папа в поле на другом участке жито косит, ему конфет не надо, за него мы съедим!

Слова мальчишки заинтересовали Сергея – причем тут фельдшер, какое жито и где это их папа его косит, как видно, косой?

Глава 3. Село.

Пройдя вдоль озера и выйдя  на проселочную дорогу, километра за два впереди они увидели в низине небольшое село. Оказалось, оно состояло из трех улочек. За домами раскинулись густо засаженные огороды, на которых соревновались в урожайности огурцы, помидоры, капуста, царица полей – кукуруза и огромные подсолнухи; темнели густой зеленью грядки картофеля, буряка, моркови, перца и всего прочего, что дарит человеку щедрая земля. Рядом с селом протянулся большой луг, на котором паслось много скота – коровы, козы, овцы, лошади. В каждом дворе гуляла птица – куры, утки, гуси, хрюкали свиньи, под навесами стояли стога сена.

- А кто вам скот пасет? – спросил Дима у ребят.

- Как кто?! Лесси и Байкал!

- А кто это? – поинтересовался Сергей.

- Дядя, это наши сельские собаки, они у нас каждый вечер скот по дворам разгоняют, а утром коровы сами выходят! Их так дядя Рома приучил! – снисходительно объяснил старший.

- А кто такой дядя Рома? – изобразил живой интерес Сергей.

- А, да это наш фельшер, он нам раз в месяц конфеты и халву из города привозит, когда за лекарствами ездит, - пояснил мальчишка.

- Дядя, а вы откуда приехали? – поинтересовался младший.

- Из Припяти, - схитрил Сергей в надежде увидеть реакцию ребят.

- Мы были в Припяти два месяца назад, папу с войны забирали. Ему там руку оторвало и за это нам дом и огород со скотом дали. Там так интересно, мы катались на колесе обзора, ели мороженое, ходили в зоопарк, видели огромное животное, такое серое с длинным носом и большими ушами, забыл, как называется, - затараторил старший, забыв о своей серьезности.

- Может, слон? – предположил Дима.

- Да, слон! – обрадовался мальчишка, - а еще жирафу, обезьян и полосатую такую лошадь!

Рассказ парнишки привел Сергея в недоумение – какая такая  война два месяца назад?! Наверняка ребята что-то путают. Может, имеется ввиду Афганистан? «Ладно, с этим потом разберемся», - решил про себя Сергей.

- Хлопцы, а как вас зовут? – сменил тему разговора Дима.

- Я – Вася! – важно сообщил старший.

- А я Назар! – представился младший.

- Это Сергей, а я – Дима! Будем знакомы! – закончил церемонию знакомства Дмитрий. – А как зовут ваших маму и сестричку?

- Сестру зовут Олеся, мама у нас Оксана, а отца зовут Володя! – охотно сообщил Назарчик.

- Папа у нас герой, ему орден дали за военные заслуги! – гордо сказал Вася, - Ему руку оторвало,  его домой отпустили, а здесь дядя Рома новую руку папе сделал!

«Наверное, протез, - подумал Сергей. – Или пересадка?! Такое на Западе делают. Наверное, и у нас уже научились. В институте Амосова вон сердца пересаживают, и живут люди годами! Почему бы и конечности не пересаживать, пусть даже в порядке эксперимента? Человек не инвалид же, работать может, семью кормить».

Мысли Сергея прервал Дима:

- Смотри, у них вишни и абрикосы цветут!

«Наверное, аномалия, все-таки Чернобыльская зона, все может быть», - подумал Сергей.

Дима достал свой фотоаппарат «Киев» и начал фотографировать. Но ребята тут же, в два голоса, решительно запротестовали:

- Дядя Дима, этого нельзя делать! Дядя Рома будет сильно ругаться!

«Да что ж это за фельдшер такой?! – подумал Сергей. – Надо с ним поближе познакомиться!»

- Мы уже пришли! – радостно воскликнул Назар и указал на ворота своего дома. Вася забрал у Димы свое ведро с карасями, и братья живо юркнули в калитку. Журналисты зашли за ними и остановились в ожидании. Через пару минут из кухни появилась молодая женщина лет тридцати,  а за ней – маленькая девчушка лет пяти с безобразным шрамом на правой ножке ниже коленки.

- Олеся, смотри, что мы тебе и маме принесли – конфеты такие, как дядя Рома привозил! Это нас вот эти дяди  угостили, их зовут Сергей и Дима, они в лесу заблудились, папа им потом дорогу назад покажет! – в два голоса, перебивая друг друга, начали докладывать мальчишки.

- Покажет, покажет! – усмирила их женщина. – Здравствуйте! Меня зовут Оксана,  это Олеся, - она указала на девочку, - а это наши сорванцы. Опять рыбы притащили, надо Роману Дмитричу сказать, пусть засоленную в город отвезет, а мне соли купит. Вы, наверное, голодные? Сейчас я рыбы пожарю, а вам молока налью, я только Зорьку подоила. Лесси ее опять на поле погнала. А вы, парни, откуда сами?

- Из Припяти, - снова схитрил Сергей.

- Да, хороший город. Мы там два месяца назад были, мужа после Афгана из госпиталя встречали. Мы с ним не здешние – я с Запорожья, а он из Херсона. Там и познакомились. Я в бурсе на повара училась, а он мореходку заканчивал, - рассказывала Оксана, нарезая аппетитное сало и ароматный свежеиспеченный сельский хлеб. – Расписались, я там Ваську родила, потом Володю служить забрали. Мама его, тетя Надя, родом с Западной Украины, добрая, милая женщина. Я с ней осталась, - продолжала Оксана, разливая парное молоко по кружкам, - Володя часто в отпуск приходил, так и Назар, и Леся появились. Когда малой три года было, они с бабушкой Надей в аварию попали – какой-то пьяный дурак сбил их на пешеходном переходе. Бабушку насмерть, а Олесе ногу раздробило, пришлось ампутировать. Водителя, конечно, не нашли. Через год мужа в Афганистан забрали, а еще через полгода сообщили, что ему руку гранатой оторвало. Я тогда думала – с ума сойду: дочь – инвалид детства, еще и муж калека. А перед Новым, 1986 годом, орден пришел за отвагу, и предложили переехать в село под Припятью. Нам дали огород, скот, дом с мебелью, обустроенный для инвалидов, детям в школу проезд и в садик. Мы с мужем созвонились и решили переехать. Так и живем теперь здесь, нас таких тут 180 семей; наверное, всего человек 600 с детьми будет.

Глава 4. Митхун Чакраборти.

Ближе к обеду Аллочка прибежала к Ульяне Владимировне.

- Сегодня такой хороший день, правда, тетя Уля? Мы с Сережей сегодня в кино собрались, в «Юбилейном» «Танцор диско» показывают! А перед этим, может, куда-то в парк сходим, мороженого поедим, голубей покормим!

- Так они с Димой еще утром на рыбалку уехали, обещали карасей привезти! – удивилась Ульяна Владимировна.

- Вот проклятый Димка, все-таки затянул Сереженьку в Припять! А там же радиация!! Как Вы могли их отпустить, он же заболеет, а вдруг у нас детей не будет! – причитала Аллочка. – Мы же в кино собирались, там же Митхун Чакраборти! Актер же хороший, и фильм интересный!

- Алла, не сердись, они сказали, что завтра вечером будут, и заверили меня, что рядом с озером село есть, они там и заночуют. Еще сказали – если там люди живут, значит, радиации нет!

- Тетя Уля, Вы, как маленькая! Радиация – это не вещь, которую можно выбросить, она в воздухе, в воде, в земле! Везде и во всем изотопы урана и Бог его знает, чего еще там проникает даже в человеческий организм, приводя к раковым заболеваниям! Я об этом статью писала, разговаривала с учеными - физиками, химиками, биологами и врачами. Знаете про аварию на заводе «Красное Сормово» при строительстве подводной лодки К-320, проект «Скат», это было 18 января 1970 года? Тогда облучение получили около 1000 человек, что работали на заводе. Некоторые умерли сразу, а у других обнаружилась лучевая болезнь разной степени тяжести, это что-то вроде саркомы. Те помирали попозже. Вы хотите, чтобы и Сережа так же погиб?!

- Аллочка, не утрируй, если там живут люди, выращивают зерно и держат скот, значит, там безопасно! – успокаивала ее тетя Уля. – А в «Юбилейный» я с тобой пойду, мне Митхун Чакраборти тоже нравится, и фильм действительно интересный. Билеты у тебя?

- Ну, да, я же их покупала на задний ряд.

- Романтично, «место для поцелуев», - понимающе улыбнулась Ульяна Владимировна. – Целоваться мы с тобой не будем, а вот фильм потом обсудим. Говорят, там сюжет интересный.

- Сюжет-то интересный, а я за Сережу переживаю, как он там с этим проклятым Димкой?

- Успокойся ты, я сейчас деньги на мороженое возьму, и хлеб для голубей. И пошли гулять, а за тех двух оболтусов не переживай, завтра явятся. Я им там пирожков положила, аптечку упаковала, витамины и рыбий жир положила, так что Сергей не пропадет!

Женщины долго гуляли, обсуждали фильм, что рассказывал о любви и ненависти, о музыке и таланте, о подлости и мужестве. Ну, кто смотрел, тот знает, а кто нет – спросите у родителей, они вам расскажут! В ту пору на индийское кино был ажиотаж, его смотрели все, от мала до велика.

Глава 5. Хозяин.

Пока журналисты сидели и слушали рассказ Оксаны, стало темнеть. Все заволокло легкой дымкой и запахло озоном, как после проливного дождя с грозой. Хозяйка как раз дожарила карасей, когда вдали послышались голоса мужчин, что возвращались с полей – кто с вилами, кто с косами. Мужчин было много, более ста человек, и каждый заходил в свой двор. Колонна приближалась ко двору Оксаны и дети, как воробьи, вылетели с криками «папа, папа!», повиснув на шею одному из мужчин. Он был большой, под два метра ростом, мускулистый, с небольшой залысиной на крупной голове. Так как он был без рубашки, на его левой руке выше локтя виднелся огромный рубец. Он вошел во двор, неся на себе троих детей, и еще за порогом воскликнул с характерным южным акцентом:

 - Оксано, шо в нас сёдня на ужин?

Увидев гостей, он спросил с тем же акцентом у жены:

- О, а це в нас хто?

- На ужин у нас вареники с творогом и рыба. Хочешь – жареная, хочешь – вареная или соленая. Наша ребятня опять на озеро ходила.

- Они хоть Олесю с собой не брали? – забеспокоился отец. – Ты  же знаешь, что Дмитрич ей строго-настрого ногу мочить запретил!

- Нет, Леся со мной была, мы с ней огород пололи.

- Ну, а це хто? Ты так и не сказала, - повторил хозяин.

- А-а-а, знакомься: Дима и Сергей, они с Припяти, в лесу заплутали, к озеру вышли, там их наши сорванцы и нашли.

- Ну, а с удочками чего?

- Так мы озеро в лесу искали, нам мужик один сказал, что в нем караси по кило, по два есть, вот Серый и загорелся – пошли, мол, пошли! – простодушно начал рассказывать Дима. – Мы в Припяти недавно, там и познакомились. Я – Дима, студент, на юрфаке учусь, а Сергей – геолог из Челябинска, мы соседи по лестничной площадке, я там квартиру снимаю, а он получил напротив. Рискнули на озеро да в лес сходить, лес нашли, озеро нашли, а сами потерялись, вот потому и с удочками! – умело врал Дмитрий.

- Ну, ладно, хлопцы, время позднее, давайте вечерять, по стопочке и ложимся спать, а рано я вас к Дмитричу отведу, он вас в город и отвезет.

- Большое спасибо…- затих Дима.

- А меня Володя зовут, - сообщил хозяин. – Оксано, неси мой первак, мы с хлопцами по рюмочке. И в кухне им постели, пусть у нас заночуют. За рыбу не расстраивайтесь, у меня в подвале целая бочка соленой, я вам с собой положу. Главное, чтобы вы домой донесли!

Мужчины засиделись допоздна. Владимир хорошо выпил и начал рассказывать о своей судьбе:

- Сам я с Херсона, родился и вырос там. Поступил в мореходку на эхолокаторщика, оттуда в армию забрали, там связистом стал. Прошел спецподготовку и стал служить сверхсрочно. Оксана как раз Ваську родила, служба не тяжелая, я часто домой ездил, там Назар появился. За ним и Леся. Когда мамка погибла, а Леська в больницу попала, мои парни в «Тропинке» за операцию договорились, это у нас в Херсоне больница имени Тропиных. Спасли, что могли, больше никто ничем помочь не смог. Меня опять на службу вызвали, нашу роту разделили и развезли кого куда, я уже капитаном был. Привезли куда-то, жара кругом, горы, камни, ночью холод собачий. Там мы месяц, как бараны, по скалам прыгали, вопросов не задавали, и смысла не было задавать, все равно никто не ответит, на все один ответ – спецподготовка. Потом один аул, второй, третий…Стреляли всех – мужиков, баб, детей, стариков. Всю жизнь буду это помнить, парни с ума сходили от ежедневных зачисток. За два месяца от нашей роты восемь человек осталось. Нам месяц отдыха дали, пока пополнение подвезут. И опять такие же аулы. Помню, мальчишка один лет шести с гранатой в руке кричит что-то, я растерялся, не выстрелил, а он мне эту гранату под ноги бросил. Один из молодых меня собой закрыл, молодого на куски разнесло, а мне руку с автоматом почти по плечо оторвало.

Очнулся я в госпитале, культяпка болит, а сам думаю – как я Оксане скажу? Она дома сама с тремя детьми, да еще малая инвалид. Сначала думал – застрелюсь, потом попустило, начал справляться и одной рукой. Подумал – работу найду, как-то жить будем, все-таки семья большая, да и люблю я их всех. Мне орден дали. Оксана позвонила, мол, дом с хозяйством и огородом нам выделили. Мы сюда и переехали, не хотел я в Херсон возвращаться, больно за маму и Лесю было. Так с Нового года здесь и живем…

- Ну, шо, хлопцы, пора спать, мне рано в поле, идите ложитесь, я вас разбужу, - помолчав, закончил Владимир свой рассказ.

Глава 6. «Ревит»

Почти половину оставшейся ночи парни обсуждали увиденное и услышанное.

- Слушай, Димыч, ты обратил внимание, что они еще живут где-то в апреле-мае 1986 года? – озадаченно спросил Сергей.

- Ага, потому-то я и соврал Володе о геологе. Нет, но меня больше поразили абрикосы, наши мы уже давно сожрали, а у них цветут! Наверное, сорт такой - поздний, с улучшенной урожайностью, село ведь для инвалидов.

- А чего они тогда вручную косят? Где их техника? Ни машин, ни тракторной бригады я в селе не заметил, - возразил Сергей.

- Так мы ж не все село видели! Озеро, кусок огородов с холма да одну хату! Этого мало для полного репортажа. И вообще – у нас больше загадок, чем ответов. Давай спать, утро вечера, как говорится… - подвел черту Дима.

Утром он проснулся с сильным похмельем, солнце было уже высоко, а Серега куда-то исчез, один рюкзак остался.

«Вот гад, без меня на рыбалку ушел! – возмутился Дмитрий. – Стоп, Володя же обещал нас к Дмитричу отвести! Тогда где Володя? Где Дмитрич? Так, надо выходить на воздух, это похмелье меня с ума сведет!» 

Дима вышел из дома и увидел Оксану, которая готовила банки под консервацию. Рядом с ней стояла большая корзина с персиками, сочными даже на вид.

- Оксана, у куда делся Сергей? – решил внести ясность Дмитрий.

- Он с ребятами в сад за персиками ходил, а теперь они на озеро пошли. Сказал, тебе передать, как проснешься, чтоб к ним туда шел. Он там какой-то камень нашел, сказал – тебе будет интересно, - ответила хозяйка.

- А который час?

- Да уже час дня!

- А Володя же обещал нас с утра к Дмитричу отвести, чтобы он нас домой отвез!

- Дмитрич ночью Варвару с соседней улицы в больницу повез, она у нас на сносях и все время себя плохо чувствует, а это ее что-то совсем прихватило. Так что вы у нас еще на сутки задержитесь, - сообщила Оксана.

Скрипнула калитка, забежали дети, и вошел обгоревший до цвета вареного рака, но счастливый Сергей.

- Ты чего радуешься, обалдуй? – удивился Дима. – Нам домой надо, тебя мамка убьет! Ты свои витамины пил? – ехидно добавил он.

- Да, пил, но не свои, а Дмитрич дал! Я его видел, он сказал, что утром рано отвезет нас, так что на работу я успеваю. А тебе чего нервничать, ты и так каждый день опаздываешь! И как тебя Аллочка до сих пор не уволила?! – с блаженной улыбкой ответил Сергей.

- Я тут нечаянно подслушала – Дмитрич вас завтра рано везти будет? Напомните ему, что он мне соли купил, а то он с этой Варькой не то, чтобы за соль вспомнить, он даже за конфеты детворе забыл. Наверное, Варьку сильно скрутило, хотя бы до срока доносила!

- Скажу, Оксана, не забуду! – пообещал Сергей.

- Володи сегодня не будет, он с мужиками в поле ночует, так он вам первачка оставил, мол, пообедаете и поужинаете!

После этих слов Оксаны Диму прошиб холодный пот – похмелье давало о себе знать.

- Димыч, тут и тебе таблеточку Дмитрич передал, сказал – знаю я Володькин самогон, бурячанка проклятая! Он один его только и пьет, другие мужики не могут, с похмелья издыхают! Так что это тебе! – протянул Сергей руку с пластинкой аспирина на ладони.

- Да нет, я лучше по старинке – от чего заболел, тем и лечись! Вон Оксана стол как раз накрывает, - отказался Дима и окинул взглядом двор:

- Слушай, Серый, а где Олеся?

- Она у Ольги осталась на ночь, ну, у жены фельдшера. Ей скоро в школу, а она машин боится, вот она с ней этот страх перебарывает. Ольга по специальности психиатр. Это мне Оксана рассказала, - пояснил Сергей.

После плотного и ситного обеда, да еще полечившись Володиной бурячанкой, парни почувствовали, что их разморило. За калиткой заднего двора, где ночевал скот, раздался громкий басовитый лай собаки.

- О, Байкал пригнал нашу Зорьку доиться! Вы, ребята, отдыхайте, а я пошла, - поднялась Оксана и, взяв ведро, ушла.

- Слушай, Серый, что тебе за витамины Дмитрич дал? Ты какой-то не такой стал! – всматриваясь в Сергея, заметил Дима.

- Да «Ревит» обыкновенный! Хотя ты прав, я только сейчас в нормальное сознание приходить начал!

- О каком камне ты хотел мне рассказать? – спросил Дмитрий.

- О каком камне? – эхом повторил Сергей. – Что-то я не помню…

- Серега!! Ты просил Оксану сказать, чтобы я пришел на озеро, ты там какой-то камень нашел, говорил, что это интересно!

- Ну, да, долбанный «Ревит», он мне все мозги отшиб! Ну, слушай! Тут рядом, за селом, есть просека в хвойном лесу, а за нею огромный сад. Там персики, как кулак, и сладкие… А самое главное – деревья здесь цветут и плодоносят два раза в год. Это мне Витя рассказал, он там ветки обрезал. У него рука такая уродливая, как будто не его, будто ее прирастили, или она сама отросла!

- Э-э-э! Камень! Что за камень?!

- Да нет там никакого камня! Я тебе о саде хотел рассказать, а то я так, для Оксаны ляпнул, ты ж сам сказал, что я геолог, думал – догадаешься!

Глава 7. Неизвестность.

- Ну, что, товарищи, у нас сегодня аванс и премия! Всем подходить к тете Розе в порядке живой очереди! – недовольно провозгласила Роза Измаиловна. – Им премия, а тете Розе все будуть делать нервы!

- А за какой месяц премия – за этот или за прошлый? – поинтересовался водитель Анатолий.

- Так, молодой человек, успокойте свой язык и слушайте! Аванс за этот месяц, а премия – за прошлый. Тетя Роза всем все хорошо объяснила? Слушайте – Одесса накрылась медным тазом: Димки нету, он всегда мне первым воспаляет ушные раковины!

- Так и Сергея нету, они с Припяти еще не вернулись, - напомнил Анатолий.

- То їх. Певно, карасі-мутанти з’їли! – засмеялся Кириллович.

- Да, всем смешно, а пропали ваши товарищи, коллеги по цеху! – возмутилась Аллочка.

- Та знаємо ми цих товаришів! Одного, певно, матінка з квартири не випустила, бо вирішила, що він після риболовлі хворий. А інший, як завжди, спить! Проте аванс та зарплату Дмитро отримує першим. Роза Ізмаїловна, а Дмитрику премію нарахували?

- Да, целых пять червонцев, а аванс семьдесят.

- Мабуть, їх точно карасі з’їли, треба подавати у розшук!

- А я вам о чем говорю!

- Аллочка, не делайте себе больную голову, послушайте тетю Розу! Сходите к Сергею домой и там все узнаете!

- Так, я зрозумів – вони озеро не знайшли, пішли на річку, там мавок наловили і …

- Иван, шо Вы мелете ерундой, какие мавпы в речке? Они на лианах живут, бананы кушают.

- Тьотю Роза, та не мавпи, а мавки, тобто русалки, зрозуміли?  

- Ну, если так, то у нас в порту таких русалок хоть на червонец, хоть на четвертак, знаете, сколько наловить можно?

- Так я вам про що й кажу! – подмигнул и улыбнулся Кириллович.

- Может, они действительно в беде, а вам смешно, - печально сказала Аллочка и ушла в свой кабинет.

- Знаючи Дмитра, я можу сказати – це лише мавки! В іншому випадку по премію він би й на вухах прийшов.

- Тетя Роза с Вами полностью согласна! Становимся, пожалуйста, в порядке живой очереди и не делаем мне больную голову! – сказала тетя Роза и начала выдавать деньги.

«Наверное, Измаиловна права, схожу я к тете Улле. Может, она Сережу действительно не выпускает, она это умеет, думает, что он заболел, а он здоров. Бегает за ним, носится то за справками, то за лекарствами, врачи в местной поликлинике Сереже уже рыбий жир да витамины прописали, так их Владимировна достала своей гиперопекой. В обеденный перерыв и пойду, благо недалеко», - решила Аллочка и принялась за работу.

Время тянулось медленно, Алле казалось, что она сделала всю работу на будущую неделю. И вот 12-00! Сорвавшись с места, Алла схватила сумку и авоську с дефицитными консервами и красной икрой, которые достала по знакомству, и побежала к тете Улле. Она и повод нашла, чтобы не просто так придти: ей девчонки джинсы предложили всего за 80 рублей.

- Здравствуйте, Ульяна Владимировна!

- Здравствуй, Аллочка.

- Что это Сережи на работе нету? Заболел, наверное? Я вот ему икры принесла, да и джинси по блату нашла фирменные «Левойс». У нас аванс сегодня, сложились бы и купили Сергею, пусть носит, недорого ведь, 80 рублей, у спекулянтов по 120, дешевле и не спрашивай!

- Да не приехали они еще, даже не позвонили, я уже валерьянку пила! Права ты была, гад этот Димка, потащил моего мальчика неизвестно куда, а я теперь переживаю, хорошо хоть лекарства ему с собой положила, да покушать побольше.

- Владимировна, не переживайте! Помните, они прошлый раз на неделю пропали, они же журналисты, у них работа такая. Наверное, репортаж интересный, вот и задерживаются.

- Да знаю я их репортаж… А прошлый раз они в горах застряли, селевые потоки дороги смыли. Благо, в Карпатах люди добрые, с голоду умереть не дали. Сережа тогда приехал, еще неделю кашлял, я его чаем с липой еле отпоила, терапевт же у нас грипп от простуды отличить не может! Да, Аллочка, за икру спасибо, ну, а за джинсы с Сережей решайте сами, если что, то и я каких-то рублей двадцать дам.

С тяжелыми мыслями Алла вернулась на работу. Увидев, какой пришла замредактора, все промолчали, и даже Кириллович о карасях-мутантах ничего не сказал.

- Доконають ці два мудака нашу Аллочку! Що не місяць, то пригода! А вона Сергія любить, хай вона і біс у спідниці, а хвилюється по-справжньому.

- Да, Кириллович, Вы абсолютно правы, - согласилась тетя Роза. – Не ходите к ней пока никто, пусть девушка сама побудет.

Вся редакция, как по команде, притихла. Все знали – через пару часов Аллочка отправит всех домой и будет до позднего вечера сидеть, ждать своего Сережу.

Глава 8. Булат.

- Дядя Сережа, вставай, поехали с нами в поле, папе вечерю отвезем, мы уже Булата запрягли! – разбудил журналиста Васька. Заодно и Дима проснулся.

- А меня с собой возьмете? – спросил он, борясь с похмельем и вспоминая слова Романа Дмитрича о Володиной бурячанке.

- Слушай, Сережа, а где аптечка, что твоя мама нам с собой положила? Голова трещит, там, по-моему, что-то есть.

- Я ее Оксане дал, у нее зуб болел, а я в лекарствах не разбираюсь.

- Слушай, тебе Дмитрич аспирин давал, где он?

- У меня, вот в кармане.

- Хух, давай сюда, а то башка треснет, проклятая бурячанка!

Выйдя на задний двор, они увидели большого, черного с рыжими пятнами жеребца с ногами, густо обросшими шерстью до колен.

- Слушай, Дима, я его боюсь, - тихо сказал Сергей.

- Я тоже, смотри, какой он огромный!

- Булатик, - потянулся к нему Назар, и конь, опустив голову, чтобы его погладили, тихо фыркнул и ткнул носом мальчишку так осторожно, что Назар улыбнулся.

- Ну, что, поехали, нам нужно вернуться домой до вечернего тумана, - посерьезнел он.

- Сережа, подождите, вот Ваши витамины и жир, я в аптечке записку нашла, там написано, что витамины Вам нужно принимать два раза в день, а рыбий жир - один! – Оксана отдала Сереже лекарства и кружку холодного молока, чтоб их запить.

- Может, и Вам какую таблетку дать, а то на Вас лица нету! – обратилась она к Диме.

- Таблетку не надо, я аспирин уже пил, а вот от холодного молока не откажусь.

- Сейчас принесу и в термос налью с собой.

- Огромное спасибо, Оксаночка!

Булат оказался абсолютно спокойным животным. Он неторопливо бежал по давно ему знакомой дороге, по сторона которой простирались поля с рисом.

- Вася, а чем вы поля орошаете, ведь рису надо много воды? - спросил Сергей.

- А у нас канал из речки, и чеки сбросные, нам так дядя Рома объяснял. Дядя Дима, Вы чувствуете, как пахнет? – ответил Вася.

- Да, а что это? Аромат, конечно, сногсшибательный, такой сладкий и нежный.

- А это пахнет гречка, она цветет на соседнем поле!

Минут через 15 животное довезло их до поля с житом, наполовину скошенным. Мужчины сидели в посадке и о чем-то бурно спорили.

- Папа, мы вам вечерю привезли! – закричал Назар. Из группы мужчин поднялся Володя, за ним еще человек тридцать. Подойдя к бричке, он откинул сено и покрывало, под которым было корзин двадцать, плотно набитых едой.

- Слушай, Дим, а Оксана бурячанку не положила?

- Не знаю, Володя, не видел, - ответил Дмитрий.

Мужики забрали корзины, и пошли раскладывать ужин.

- Ну, шо, сыночки, гоните Булата домой, а то скоро туман ляжет. А я к завтрашнему обеду буду. Скажете мамке, что я в порядке, пусть спит спокойно, не переживает!

Домой они возвращались другой дорогой, мимо широкой балки.

- Вася, а что это за балка? – поинтересовался Сергей.

- Не знаю, дядя Сережа, мы там еще никогда не были. А вообще к нам оттуда туман приходит.

- Нам туда нельзя, - перебил Васю Назарчик, - там какой-то воздух, отравленный выхлопными газами с машин и заводов. Так мне тетя Оля рассказывала.

- Слушайте, ребята, подгоните Булата, а то кушать хочется, - попросил Дима.

Возле двора сидела восточноевропейская овчарка, огромная черная собака спокойно охраняла ворота.

- Это наша Лесси Зорьку пригнала и Булата ждет. Наверное, табун без него разбежался, - решил Вася.  

Оксана уже накрыла на стол: домашний борщ с пампушками, сало, парное молоко и гвоздь программы – бурячанка. Диму аж озноб взял, когда он увидел графин:

- Оксана, убери ее, пожалуйста! Я больше вообще пить не буду, я закодируюсь, до самого Кашпировского поеду, только убери графин, умоляю!

Хозяйка засмеялась и унесла графин в подвал. Только сели ужинать, запахло свежим дождем, и пополз туман, он был гуще, чем в прошлый раз. 

- Сережа, Дима, Дмитрич приезжал, за вас спрашивал, что-то у вас спросить хотел. Он Варвару из города забрал, легче ей, и новость хорошую сообщил – у нас школа своя будет! Детишек-то у нас в селе много, по двое-трое в каждом дворе бегает. Завтра сруб завезут, а к первому звонку в сентябре и откроют! Для педагогов у нас хаты пустые есть и скота хватит, - сообщила Оксана.  

Глава 9. Школа.

Утром приехал Роман Дмитрич, здоровенный дядька в военной форме, с идеальной стрижкой. Он вошел во двор четкой военной походкой и официальным голосом обратился к хозяйке:

- Здравия желаю, Оксана Михайловна! Как Ваше самочувствие? Как дети, муж?

- Добрый день, Роман Дмитрич, - ответила Оксана, - муж в поле, к обеду будет, мальчики спят, а Олеся у Ольги ночевала.

- Да, я знаю, она мне говорила. Я ночью опять Варвару в город возил, говорил ей: побудь в больнице, полежи, а она уперлась – домой хочу, там дети сами! Вот и прихватило опять, чуть не родила.

- Дмитрович, а как ее супруг – так и не объявился? Я его что-то ни разу не видела.

- Он бросил ее еще до Нового года, перед Вашим приездом. Поехал в город поработать, на выходные наведывался, а как узнал, что Варвара третьим забеременела , из города больше не вернулся. А что наши гости делают?

- Спят еще. Сережа нормально адаптируется, а Дима после Володькиной самогонки вчера закодироваться обещал.

- Оксана, буди их, да позавтракать накрой, мне с ними поговорить надо.

Сев за стол, Дмитрич подождал парней и обратился к ним:

- Хлопцы, нам сегодня сруб привозят, не поможете разгрузить? А то мужики только после обеда будут, а лес через час привезут. Я сейчас пацанву вам в подмогу по селу соберу, кто постарше. Так что, мужики, поможете? А по шабашу я вас сразу в город и отвезу. Бабы наши вам за помощь продуктов сельских соберут, то я вас прямо домой и развезу, тут до Припяти недалеко. Или вам в Киев надо?

- Можно и в Киев, к маме продукты завезти, а оттуда мы с Димкой и автобусом доберемся. Так что, Дима, поможем? Школа все-таки! Мне отчет в среду сдавать, а тебя в универе дядя прикроет, ему ж это не в первый раз! – врал, не краснея, Сергей.

- А как же Аллочка, ты ей рыбы в понедельник обещал привести, она тебя ждать будет? – спросил Дима.

- Подождет, мы к вечеру дома будем, Володя нам соленой пообещал, я ей и занесу, это же не проблема – на один этаж выше подняться.

- Ну, что, Дмитрич, показывай, где школа будет, и детвору собирай, - поднялся Дмитрий.

Вдали показался обоз из конных упряжек, они медленно подъезжали к месту строительства школы. Там начала собираться ребятня и женщины, что были посвободнее от домашних дел, следом и Дмитрич объявился. Началась разгрузка, все, как муравьи, носили бревна, складывая их в порядке поступления с каждой стороны, где по разметке будет стена. Время летело быстро, все шутили, бабы постоянно поддергивали Димку. Ребята засыпали Сережу вопросами о геологии. Благо, его мама хотела вырастить всесторонне развитого ребенка, вот он и стал, как Большая Советская энциклопедия в 30-ти томах, знал почти обо всем в кратких описаниях.

- Обед! – закричал кто-то из женщин, и детвора побежала в вишневый сад, что находился позади будущей школы. На обеде Диму окружили девчата и наперебой начали его кормить, кто чем. Женщины постарше расспрашивали Сережу о городской жизни, о том, какие текстильные новинки выпустило наше производство на сезон «Лето-осень-86», и что вообще обещает товарищ Горбачев М.С. для нашего великого советского народа.

Пока обедали, пришел новый обоз с окнами, дверями и коробками для них. Вслед за обозом появился Дмитрич с озадаченным лицом:

- Девчата, наши мужики не успевают поле докосить, будут к вечеру, так что придется вам самим разгружать. Постарайтесь, сейчас еще и кровлю подвезут.

 - Ну, надо, так надо, - сказала одна из стахановок.

- А за вами, мужики, я сейчас приеду, крышу по акту приму, чтоб ничего не потерялось, и отвезу вас домой, - сказал Дмитрич парням.

Пришел третий обоз с кровлей. При разгрузке никто не заметил, как время подошло к вечеру. Обратили на это внимание только тогда, когда к месту будущей школы прибежали обе собаки-пастуха. Женщины быстро разошлись по домам, а молодежь осталась, продолжая работу. Еще через час пришла Оксана:

- Парни, у меня новости плохие: прибежал Васька, сказал, что у Дмитрича уазик поломался, теперь мужиков ждать надо. Опять у нас заночуете, пошли ужинать, там молоко парное и караси жареные.

- Что, Васька с Назаром снова на озере были? – спросил Дима.

- Да, были, надо от них удочки спрятать, пусть лучше в сад ходят, хоть варенье закатаю.

Глава 10. Сомнения.

- Хлопцы, вы ужинайте, а я за Олесей схожу, и к подруге Зинаиде зайду, она мне рецепты консервирования обещала переписать, - сказала Оксана, когда они пришли домой.

- Мама, можно мы с тобой пойдем, там у близнецов велосипед есть, мы с ними покатаемся, пока ты с тетей Зиной разговаривать будете, - попросились мальчишки.

- Хорошо, идемте, пусть дяди отдохнут, они сегодня на славу потрудились, - согласилась Оксана.

Сев за стол и глядя на закат, журналисты решили обсудить события последних двух дней, заодно поужинав.

- Знаешь, Дима, что-то село мне не очень нравится – все здесь какие-то правильные, слишком честные и добрые к нам, а между собой редко общаются, делают вид, что заняты, - задумчиво сказал Сергей.

- Ты прав – они нас специально тут держат, и Дмитрич, смотри – только нам ехать надо, так у него то Варька рожает, то машина ломается, хотя до города здесь за час и пешком дойти можно! Мне кажется, он про атомную станцию и Припять знает, но зачем-то скрывает это от местных. Вопрос – зачем?

- Я вчера обратил внимание на мужиков – у каждого из них были рубцы и шрамы на разных частях тела, не только на руках и ногах, но и на голове, груди или животе. Хотя это можно объяснить тем, что это село для инвалидов, - предположил Сережа.

- Хорошо, это может объяснить шрамы у половины здешних детей, но как объяснить одну-единственную беременность на шестьсот душ населения и малое количество молодежи? Я девчат семь человек насчитал, - возразил Дима.

- Кто о чем, а Димка о девках!

- Да не перебивай ты, потому что парней после пятнадцати тоже всего десять, и те какие-то перепуганные, а тех, кому в армию пора – вообще нет, хотя призыв только в сентябре!

- Интересно, что за той балкой, куда детям ходить нельзя, и что это за туман оттуда ползет? – прищурив глаза, спросил Сергей, учуяв запах озона, - скоро туман будет!

- О, Сережа, ты хорошо помнишь, как мы спать ложились? Я помню – ужинали, о чем-то говорили, а дальше все как обрубало!

- У меня то же самое: помню, что Оксана говорила про школу, и что Дмитрич приедет, а дальше не помню. Давай вспоминать, что мы ели и пили. Я – витамины, остальное мы ели и пили вместе: борщ и молоко Оксана тоже ела, и малых кормила, всё с одной кастрюли насыпала, да и миски чистые были.

- Я аспирин пил и молоко холодное, да и ты его по дороге из термоса хлебал, и Васька пил. Я его еще ругал, что холодное, ангина будет, - вспоминал Дима, - Ты знаешь, первый день я думал, что меня так бурячанка развезла, на второй думал, что с похмелья забыл чего, а оно нет. Что оно сегодня будет?

- Не знаю, но завтра обязательно обсудим. Теперь нам надо причину найти, чтобы завтра в селе остаться, - предложил Сергей.

- Не суетись, предлог и сам найдется. А теперь едим, вон мужики уже с поля идут, гудят, как локомотив «Киев-Одесса».

Володя вошел во двор, посмотрел по сторонам, заметил Диму и Сережу, спросил:

 - А где все? Никто и не встречает.

- Оксана с мальчиками за Олесей пошли, говорила, что к подруге Зинаиде зайдет, рецепт закатки возьмет. Скоро уже должны быть, - ответил Сергей, - Володя, да ты ужинать садись, будут они, вон видишь – туман ложится.

Туман, действительно, ложился, густой и белый, как молоко, метра за три ничего в нем не видно, но послышался голос Назара:

- Мама, мы скоро придем? Там папа пришел, я за ним соскучился!

- И я! – раздался голос Васи, и четыре силуэта показались у калитки.

- Папа уже дома, - сказала Оксана, и дети бросились отцу на шею. - Я чуть задержалась, долго с Ольгой о Лесе говорили, и Зины дома не было, подождать пришлось. Ты ужинай бери, вон парни тоже голодные. Сегодня нам сруб на школу привезли, они помогали разгружать. К вечеру уже уезжать собирались, а у Дмитрича уазик поломался…

- Отлично! Оксана, неси первачок!

- Вова, потише, ты Диму испугаешь, он вчера с похмелья закодироваться обещал.

- Да ты что, серьезно, что ли?! Не вздумай, Дима, партия не простит! Оксана, неси первак, ужинать будем, да спать ложиться, нам завтра школу начинать строить!

Глава 11. Сельчане.

Утром Дмитрич опять не приехал. Повод остаться в селе нашелся сам собой, журналисты согласились идти строить школу, при этом собирая информацию о здешнем населении.

Нося бревна и общаясь с мужиками, они начали у них осторожно расспрашивать – кто, откуда, и как они сюда попали. Им была интересна судьба каждого из этих здоровых, как один, мужчин.

- Меня Сережа зовут, а вас как? – спросил Сергей одного из мужиков.

- Андрей!

- А откуда Вы?

- Из Ростова-на-Дону.

- А как Вы сюда попали?

- Как и все, после травмы. Я работал в закрытом городе Челябинск-40, что под Кыштымом, мы там военную базу охраняли. Там ядерное топливо испытывали. А утром 29 сентября 1977 года от перегрузки реактор взорвался и разнес собой стену в полтора метра толщиной. На нас вылилось 300 кубометров ядерных отходов, все получили лучевую болезнь в разной степени. Я в госпиталь попал, почти год там провалялся. Выписали, инвалидность дали и в запас отправили. Еще два года ничего было, а потом  - рак кишечника, операция, химиотерапия, еще через три – рак желудка, в восемьдесят четвертом – рак спинного мозга. Я уже на тот свет собрался, когда меня Дмитрич в восемьдесят пятом году нашел и предложил с семьей сюда переехать. Хату, скот дал, операцию сделал, я быстро поправился, так здесь уже год и живем с женой и тремя дочерьми.  

«И этот думает, что он в 86-ом году живет…», - подумал про себя Сергей.

Дима познакомился с молодым человеком 28 лет, звали его Максим.

- Сам я из Минска, в 81-ом в армию забрали. Сначала учебка, на присягу Зиночка моя приехала, мы с ней два дня погуляли, а через девять месяцев у меня тройня родилась, все три пацана на меня похожи, как три капли воды! Я Зиночку в загс потащил, нас без очереди расписали. Потом за год службы я сапером стал и в Афганистан по распределению попал. Наша рота дороги от мин расчищала. Кореш мой, Сашка, мы с ним в паре были, растяжку не заметил, я за ним – а поздно, его на части, а мне обе ноги оторвало, сознание сразу потерял. Очнулся в медсанчасти, полевой хирург мне и рассказал, что меня как груз 200 оформили и похоронку домой отправили. А он увидел, что я дышу, сделал переливание крови, остатки ног зашил, короче – с того света вытащил. Я как домой приехал – жена сознание потеряла. Через год средний из близнецов под качели попал, часть черепа снесло, думали – не выживет, а если и выживет, то овощем будет. Тогда мы с Романом Дмитричем и познакомились. После Нового года сюда переехали, малому операцию сделали, он за месяц и поправился. Мне с ногами тоже Дмитрич помог, спасибо ему большое, - рассказывал Максим.

 Потом был Рустам из Баку, которому после афганского плена гангрена обе руки съела, а его дочка с горы сорвалась и позвоночник сломала.

В обед Дима с Лешей из Одессы познакомился, он был моряком дальнего плавания, на ледоколе служил. Женат, двое детей. На полюс попал, застряли во льдах, он там себе правую руку и ногу отморозил. Дмитрич их тоже к 86-му году сюда забрал, пересадки сделал, теперь здесь и живут.

Часа в три дня мужики перекур сделали, в сад спрятались отдохнуть, пока жара спадет. Наши журналисты отошли подальше, чтобы обсудить полученную информацию.

- Слушай, Серега, а Дмитрич-то, оказывается, нормальный мужик! Смотри, сколько людей на ноги поставил, пересадки органов делал! – удивлялся Дима.

- Да, Димка, я с тобой согласен, но у меня другой вопрос: где он столько донорского материала добыл?! Ведь донор должен подходить по группе крови, резус-фактору, возрасту, состоянию здоровья и еще по куче параметров. А потом реципиент всю жизнь должен лекарства принимать, чтобы организм не отторг донорский орган. Я писал статью о нашем украинском хирурге от Бога, который в 1957-м году успешно пересадил донорское сердце, потом печень, до этого – почки. Это Амосов Николай Михайлович. Но чтобы он пересаживал конечности – я не слышал!

День клонился к вечеру, когда Володя крикнул:

- На сегодня шабаш!

Мужики начали собирать инструменты и расходиться по домам. Оксана, как всегда, накрыла сытный ужин. Дети принесли карасей, Байкал пригнал скот. И тут перед самым туманом приехал Дмитрич.

- Мужики, Варваре опять плохо, надо, чтобы кто-то с ней побыл до завтра. Сережа, может, ты сможешь? Поможешь ей да приглядишь, чтоб ничего тяжелого не таскала. А я за педагогами поеду, у них ночью поезд.

- Ладно, побуду. Только Вы мне покажите, где она живет.

 Ну, а Дима с Володей и Петром, соседом из хаты напротив, начали обмывать строительство школы.

Глава 12. Амнезия.

Дима проснулся с двумя знакомыми за эти дни ощущениями – похмелья и полного отсутствия памяти о том, как он вчера лег спать. Выпив две таблетки аспирина, он вышел на улицу. Явно собиралось к дождю. Володя был дома, что-то чинил в сарае, мальчишки вертелись возле него.

- Доброе утро, Дима! – приветствовал он Дмитрия.

- Да какое оно доброе, и аспирин не помогает…

- Ну, пошли по старинке лечиться, пока Оксаны дома нет.

- А где она?

- Они с Олесей пошли Ольге помогать учителей расселять, две семьи уже приехало. Еще три Роман Дмитрич с другой станции забирать поехал.

- А почему он нас не забрал?

- Мы тебя разбудить не смогли.

- Сережа заходил?

- Конечно, они с Дмитричем, как светать начало, приехали. Потом сказал, что будет часам к десяти.

- Ладно, Володя, пошли по старинке, но по чуть-чуть, только ради лечения, и я тебе помогу, пока Сергей явится. Володя, можно тебе задать один вопрос? Почему Олеся постоянно молчит? Я не слышал, чтобы она о чем-то спросила, или что-то сказала.

- Вопрос болезненный, но я отвечу. После аварии дочка долго пролежала в больнице, часто спрашивала, где бабушка. Мы ей ничего не говорили, скрывали, как могли, что бабушки больше нет. Когда Олесю выписали, жена на коляске ее домой везла, она рассуждала о будущем, говорила, что все будет хорошо, дядя доктор ей новую ножку даст, и они к бабушке поедут. Встретили они соседку, что жила этажом ниже, старушка - божий одуванчик, если спит зубами к стенке. Та возьми и ляпни: «Ой, Оксаночка, как же ты теперь будешь, дочка – инвалид на всю жизнь, мучиться будет, и бабушка ваша умерла, помочь некому». Оксана, конечно, быстро убежала, но Леся запомнила эти слова. Начала комплексовать: «Мама, я инвалид, меня все будут бояться, со мной никто не будет дружить». Она в свои четыре рассуждала, как взрослый человек: «И бабушка меня бросила, взяла и умерла, мы ей не нужны стали». И с каждым днем все больше и больше начала закрываться в себе, потом перестала отвечать на вопросы и вообще разговаривать. Стала бояться машин, мы не могли с ней никуда выйти, у нее начинался панический страх, и все заканчивалось истерикой, вплоть до потери сознания. Здесь с ней Ольга начала заниматься, они рисуют, жесты учат, Олеся бояться перестала, Ольга ей объяснила, что бабушка у нас ангел, может, и говорить начнет.

Хлопнула калитка, во двор зашел Сергей и, увидев Диму, воскликнул:

- Ну, наконец-то ты проснулся! Мы в 4 утра заезжали, тебя гранатой было не разбудить. Я чего пришел – ты мне у Вари не поможешь? Ей там дрова сложить надо!

- Вов, я тебе нужен?

- Да нет, Дим, идите, может, к дождю и успеете.

Складируя дрова  под большой навес, парни начали разговор.

- Дима, надо бежать отсюда, а то точно в психушку угожу! Ладно, я не помню, как спать лег! Но, когда  проснулся, то почувствовал, что я  - хозяин дома, Варя – моя супруга, ее дети – мои, да и беременна она от меня! Вроде живем мы с нею лет десять вместе! А я ее первый раз в жизни вижу! Хорошо, Дмитрич заехал, я хоть к уму-разуму вернулся, маму вспомнил. Знаешь, еще одно такое утро, и я сам в 86-й год вернусь, и сено вручную косить начну, хотя и не умею!

- Сережа, ты Володиной бурячанки напейся, так с утра не только о семье думать перестанешь, а обо всем забудешь! Мечтать будешь только о том, чтобы похмелье прошло. А сейчас давай как-то узнаем, что за той балкой?

- Ты знаешь, Дима, а мне интересен состав тумана, потому что, видно, из-за него мы ничего не помним наутро. И память у нас пропадает часа через два после того, как он пройдет. Ты можешь себе представить, что мы могли наговорить, если были в сознании?! Я слышал о сыворотке правды, ее вкалывают – и человек рассказывает все, что нужно и не нужно, потом теряет сознание, а через время ничего не помнит! Может, ее здесь в газ превратили и уже все о нас знают, а мы им тут о Припяти да геологии рассказываем!

- Я, Серый, тоже об этом слышал. С помощью этой хрени было ограблено шесть квартир. Сначала находили хозяев богатых домов, или партийных шишек, кололи им эту дрянь, узнавали, где деньги и драгоценности у них лежат, потом выбрасывали их где-то в парке или на детской площадке. Пока те в больнице отлеживались, а жен их дома не было, квартиры и обворовывались. Мне про это знакомый следователь рассказал, он как раз это дело и вел. Я хотел статью об этом написать, а тут этот мужик с карасями появился! – закончил Дима.

Только они закинули последние полена, как начался дождь, проливной, с грозой и молниями. Небо надолго затянуло тучами. Варя обед накрыла, на стол и графин поставила:

- Володя заходил, пока вы дрова носили, сказал, что это Вам, Дима, «лекарство».

- Варя, а почему у вас телевизора нет? – поинтересовался Дима.

- У нас здесь телевизоры не показывают, телевизионная вышка далеко, сигнал сюда не долетает.

- А как вы новости узнаете? Может, к вам какие газеты или журналы по почте приходят? Почта у вас должна быть, вы же как-то письма или телеграммы от родных получаете? – продолжил Дима.

- У нас почты нету, да и без родственников мы все здесь. Кто из интерната, у кого родня поумирала давно. Мужья, жены да дети – вся наша родня, так что писать нам некому, и нам никто не пишет. А газеты раз в месяц Дмитрич привозит.

Вошел Володя:

- Наш Дмитрич после дождя где-то в болоте застрял. Мужики наши телегами за учителями поехали, а уазик теперь, пока не просохнет, даже БТР-ом не вытащить! Так что, мужики, еще дня два тут куковать будете. Ну, что, Дима, пошли ко мне, первак греется.

- Слушайте, мужики, а можно и я с вами? Ну, за компанию, так сказать! – напросился Сергей, вспомнив про утро и слова Димы, для себя решив, что лучше похмелье, чем дурдом.

Глава 13. Варя.

Утро для Сергея оказалось ничуть не лучше психушки: в голове гудело и звенело, болела каждая мышца, каждый звук казался пушечной канонадой, и очень хотелось домой, к маме.

Проснулся он у Вари, и добрых десять минут пытался вспомнить, как он сюда попал, пока не вошел старший сын Варвары Алеша.

- Лешка, как я сюда попал?

- Правду говорят о дядь Вовиной бурячанке! Вы вчера все вместе пошли к дядь Вове, там выпили, а потом перед туманом с дядь Димой пришли сюда, заявили мамке, что хватит ей о муже-предателе грустить, что нас, как своих, растить будете, и в город жить увезете. Сели за стол и уснули.

- Я так еще никогда не напивался, - с красным от стыда лицом сказал Сергей.

- Как Вы себя чувствуете? – спросила Варя.

- Варвара, Вы простите меня, я вел себя вчера как свинья, я не пью, это меня Димка надоумил…

- Ничего страшного, мы вчера хоть посмеялись! Вы такой смешной, когда напьетесь, а, главное, добрый и не буйный. Мой муж, когда напивался, всегда драться лез к каждому, кто на него неправильно глянул. Он за драку и в ЛТП сидел, и из партии его выгнали. Мы поначалу с ним хорошо жили, оба военные – подводники, после училища. Я – радист, он – бортмеханик. Я Лешку родила и в запас ушла, а через два года и Павлуша родился. Пять лет дома сидела, а в 84-ом под призыв попала. Нас на один объект служить отправили, где мы атомную лодку испытывали. Нам объясняли о радиации, о том, как себя вести с тяжелыми металлами типа урана и плутония. Кстати, Сережа, Вы знаете, что шарик урана размером чуть больше теннисного мяча весит 50 кг? Нам говорили о микрорентгенах, лучевой болезни и ее последствиях. 10 августа 1985 года мы на смену пришли, работу начали, а наша лодочка – мы ее так называли, у нее имени не было, только номер да серия К-431 пр-675 – шалить начала. В пару минут ее зашатало, затрясло и мы услышали взрыв. Нас быстро эвакуировали из бухты Чажма, где лодка стояла. На следующий день только нас начали обрабатывать от полученной дозы радиации. Нас обоих отправили в запас, за облучение инвалидность дали. Ему сказали, что у него детей не будет, вот он и запил. Через месяц в ЛТП попал, два месяца там был, а только вышел – опять в драку влез, ему трубой голову разбили. Я тогда Дмитрича встретила, он нас сюда забрал. Муж за две недели на ноги встал, начал в город ездить, деньги привозить. Но возвращался домой вечно пьяный, злой, меня гонял, с соседями ссорился. А как протрезвеет – человеком становился. За две недели до Нового года я ему сказала, что третьего ждем, а он обвинил меня в измене и больше из города не вернулся. Мы здесь остались. Вот через месяц пополнение ждем, дочка у меня будет.

- Варя, а что Дима говорил? А то я не помню ничего…

- А что Дима мог говорить, если он еле от калитки оторвался, чтобы до Володи дойти?

Глава 14. Секрет.

Дима отошел от калитки, делая вид, что он очень сильно пьян, спрятался в тумане и начал думать, что делать дальше, прилагая неимоверные усилия, чтобы не потерять память. «У меня есть пару часов, чтобы добраться до балки. Потом придумаю, куда я делся», - думал Дмитрий. Он ползком добрался до края села, а оттуда побежал по скользкой дороге до балки. Внутренние часы подсказывали ему, что он уложился где-то в полчаса. Подняться наверх балки ему не удалось – после вчерашнего дождя склон был слишком скользким, и Дима бросил свою затею, вернулся в село. По дороге специально плюхнулся в лужу, чтобы не вызвать подозрений, и пошел к Володе, делая вид, что он еще пьян. Дома искупался и лег спать, подсчитывая время, потраченное на весь путь.

Утром явился Дмитрич, и сразу к Володе:

- Ты Диму больше так бурячанкой не напаивай, а то он вчера с перепою дорогу перепутал, аж за село попал, на балку лезть стал, а она скользкая. Он пару раз скатился, потом домой погреб, в лужу упал.

- А я-то думаю – чего это он такой грязный пришел и мокрый весь! А вот и наша «лягушка-путешественница»! Ты чего вчера по балке лазил? А в луже стометровку брассом сдавал? – спросил Володя у проснувшегося Димки.

- Какая балка? Какая лужа? Мужики, о чем вы вообще говорите? Ничего не помню! И вообще – где Серый? – умело «включил дурака» Дима.

- Дима, я бурячанки точно не налью, ты что – не помнишь? Вы с Серегой вчера нажрались и пошли к Варваре свататься, мол, баба она хорошая, а Сергей детей хочет. Пошли и пропали. Я думал – вы там ночевать остались. А потом ты явился грязный и мокрый, мы тебе покупаться помогли, и ты лег спать.

В калитку вошел зеленый Сергей, было видно, что ему очень плохо, он еле дошел до стола, сел на лавочку, взялся обеими руками за голову и тихо сказал:

- Будь проклят тот день, когда Менделеев нашел формулу спирта. Димка, ты был прав – я мечтаю, чтобы это состояние прошло, я к маме хочу! Дмитрич, когда Вы свой уазик из болота вытащите? Нам домой надо, заболел я, наверное. Там меня мама полечит…

- Сережа, а Варя что – не полечила? – участливо спросил Володя и они с Дмитричем рассмеялись.

- Да ну вас! – отмахнулся Сергей. – Показывайте, чем вы там лечитесь – аспирином или рассолом?

Володя поставил перед Сергеем графин первача. От его вида Сергея перекосило, кинуло в озноб, он позеленел еще больше, приобрел цвет квашеного огурца и, сорвавшись с места, побежал в ближние кусты малины.

Дмитрич взял аптечку и дал Сергею горсть пилюль:

- Вов, ты завязывай с бурячанкой, а то смотри – один от интоксикации помрет, а второму собак по следу пускать придется, заблудится где-то в окрестных лесах! Сережа, уазик только завтра вытащат, так что терпи, через пару дней у мамки будешь. А сейчас, хлопцы, если есть желание, сможете на стройку пойти? Там помощь нужна, и мужикам с вами не скучно.

Как говорится, «трудотерапия» - лучшее лекарство, и Сергею к обеду стало лучше. Парни снова спрятались подальше в вишневом саду, чтобы обсудить вчерашний вечер.

- Слушай, Димыч, я тебя больше в жизни насчет алкоголя не послушаю! Ты хоть до балки добрался, узнал, что там?

- До балки-то я добрался, но что за ней – увидеть не смог, у меня из нее выбраться не получилось. Склон слишком скользкий после дождя. Но зато я теперь знаю, что за час я добегаю туда и назад.

- Ну, хоть я не зря перед Варварой краснел. Слушай, а как ты трезвый остался? Ведь пили мы все вместе!

- Кто-то просто рыбий жир пить не хочет!

- А откуда у тебя рыбий жир?!

- Твоя мама мне его всегда дает, когда мы куда-то с тобой в командировку едем. Ты выбрасываешь, а я перед пьянкой всегда пью пару таблеток, вот и не пьянею.

Глава 15. Наваждение.

Утром Дима зашел к Варваре, где опять ночевал Сергей:

- Здравствуй, Серый, как твое утро?

- Да как всегда, вон с парнями в сад собираемся, хотим с Варечкой какого-то варенья закатать.

- Ух, ты, уже с Варечкой? А как же Аллочка?

- Какая Аллочка, о ком ты говоришь?

- Ну, твоя Аллочка, замредактора нашей газеты.

- Какая газета, о чем ты вообще?!

- Серый, ты играй, да не заигрывайся!

- Во что играй? Ты бредишь?!

- Сережа, ты свою маму помнишь, Ульяну Владимировну? Аллочку, невесту свою? Издательство, где мы работаем? Наша газета называется «Красный луч», мы из Киева сюда в субботу на рыбалку приехали – помнишь?!

- Дима, это ты сюда в субботу с озера пришел, тебя Вовкины пацаны нашли. А мамка моя еще в 84-ом умерла, и ни в какой газете я никогда не работал, и невесты Аллочки у меня никогда не было! Я с Варварой уже десять лет вместе, у нас два сына, и вот через месяц дочку ждем!

- Сережа, а год-то сейчас какой, день?

- 7 августа 1986-го года, четверг!

- Сережа, что четверг, я согласен, но не 7-го, а 4-го августа, и не 1986-го, а 1988-го года!!

- Димка, ты опять у Володьки бурячанки перебрал! Я тебе говорю – 86-го года! Мы с Варей сюда в сентябре 1985-го года приехали, уже скоро год, как здесь живем!

- Серый, идем, я с тобой в сад схожу. Пусть мальчишки твои нас позже догонят, - предложил Дима.

- Лешка, Пашка, догоните нас потом, а то нам с дядей Димой поговорить надо! – скомандовал детям Сергей.

- Ладно, папа, идите, мы как раз скоту траву положим, - откликнулись они.

Выйдя за село, Дима начал разговор заново:

- Серый, нас уже никто не слышит. Давай, рассказывай правду, что случилось, что ты за бред мне у Вари нес? Мамку свою живьем похоронил, года перепутал, редакцию забыл!

- Дима, я тебе повторяю – не пей у Володьки бурячанку, а то скоро белочка хвостом к тебе постучится. Ничего того, о чем ты мне говорил, никогда не было, и год сейчас 86-й, и маму я два года назад в Киеве похоронил, и с Варей мы уже десять лет вместе живем.

- Хорошо, Сережа, а как ты сюда попал?

- Мы с Варей оба подводники. Она радистка, а я – бортинженер, - и он рассказал историю о подводной лодке из бухты Чажма, только закончил тем, что голову ему не трубой проломили, а штакетиной, и Варю он не бросал, а после облучения у него онкология образовалась, и его Дмитрич с семьей забрал сюда и здесь вылечил.

«Хорошо Сереге мозги промыли, если он и мамку родную забыл! Надо и себе дурака включать, будто и на меня эта зараза действует!» - решил про себя Дмитрий.

Он помог Сергею рвать фрукты, потом пошел к Володе и попросил бурячанки. До этого он залез в свой рюкзак, решив проверить его содержимое. Как обычно, выпил две капсулы рыбьего жира и добрался до дна рюкзака, где был потайной карман, который не мог бы обнаружить тот, кто о нем не знал. Он достал оттуда маленький диктофон, который ему подарили в Америке, когда он там репортаж писал на тему международного положения. К диктофону прилагались  три кассеты по 90 минут. Все это Дима надежно спрятал на себе, чтоб его не было видно, и вышел из дома.

Глава 16. Туман.

Делая вид, что он абсолютно пьяный, Дима составлял в голове план действий и ждал, когда придет Володя, чтобы взять у него резиновое изделие № 4 – галоши. Он надеялся таким образом сбить собак со следа. Тумана ждать не хотелось, и надо было как-то добраться до балки. В голове промелькнула идея – можно было пройти через вишневый сад. «Значит, - решил Дима, - после обеда туда и пойду».

- Володя, а ты куда собрался? – спросил он.

- Да на стройку, мы сегодня в школе окна и двери устанавливать будем.

- Слушай, может, и я чем помогу?

- Куда тебе, тебя вон еще первачок держит!

- А я, пока дойду, прохмелюсь, а там работать начну, хмель окончательно и выйдет! Только, слушай, дай мне какую-нибудь обувь, а то моя мокрая после вчерашней лужи.

- Ну, хорошо, пошли. Там в коридоре возьми галоши.

В три часа объявили перекур. До этого Дима старался, работал, не покладая рук, показывая всем, что из него хмель выходит. Теперь он пошел в сад, туда, где они раньше с Сергеем проводили свои обсуждения полученной информации, и задумался – каким образом можно было так быстро сознание и память одного человека стереть, а другого записать, как в тетрадку карандашом?! Он понимал, что его друг, с которым он знаком и дружил с детства, с которым они вместе учились на журналистов и вместе работали – теперь в огромной беде. В его теле теперь живет не Сережка, а чужая, посторонняя особь. И эта особь забрала у него всю память, тело, жизнь и обрекла его на существование в этом забытом Богом селе  на все оставшиеся годы! Надо было что-то срочно делать, как-то выручать своего друга. Ульяна Владимировна ему не простит, если он потеряет Серегу! Но как вернуть ему нормальное сознание? Дима пока не мог составить четкого плана действий. «Все-таки пойду в туман, разведаю, что там за этой странной балкой, почему приходит этот ежевечерний ненормальный туман и что здесь, черт возьми, вообще происходит?!» - решил он.

- Дима, как тебе – легче? – послышался голос Володи.

- Да, Володя, легче, сегодня лечиться уже не будем!

- А придется, к нам сейчас гости придут, Мишка с Катей. Я надумал завтра свинью заколоть, так мы хотим сообразить, что нам на завтра надо.

- Я хотел к Сергею сходить, извиниться, что в саду его оставил.

- Завтра сходим, там Оксана торт испекла с розочками разноцветными, как мама моя ее научила.

Наступил конец рабочего дня. Дима решил побольше узнать о тумане и заколдованной балке.

- Слушай, Вов, а у вас туман что – каждый вечер ложится? Откуда он? У нас в Припяти редко туманы бывают.

- Да, каждый вечер, он из балки стелется. Там, за балкой, озеро еще одно, но горячее, с термальным источником. За ним поле, а с двух сторон поля лес. Когда температура воздуха снижается, с озера поднимается пар, а ветер с поля загоняет его сюда. У нас здесь даже земля теплая и грунт особенный, так что все фруктовые деревья плодоносят два раза в год. Детей мы пугаем сказками о газах, или еще какими бреднями, чтобы никто из них, не дай Бог, не сварился. Садовник наш, Витька, однажды поскользнулся там на берегу и рукой в озеро попал. Обварил так, что Дмитрич еле вернул в норму.

Пришли гости. Катя пошла с Оксаной на кухню обговаривать рецепты будущих колбас. Мужики сидели на улице и спорили, чем свинью лучше осмаливать – газом или соломой.

В калитку вошла стройная девушка с длинной, цвета золотого колоса, косой.

- Димка, знакомься – моя дочка Любовь, средняя из троих, она у нас на педагога учиться будет, а потом первоклашек у нас учить! – с гордостью сообщил Мишка.

Глава 17. Люба.

Люба запала Диме прямо в душу и разбила его сердце на кусочки. Такой девчонки он не встречал никогда, а девушек у него было много.

- Здравствуйте, Дима.

- Здра-здра-ствуй-те, Лю-Люба, - заикаясь и теряя смысл слов, еле выдавил из себя Дмитрий, забыв обо всем.

- Миша, пусть наша молодежь пойдет погуляет, - предложил Володя.

- Почему бы и нет? Чего им тут сидеть с нами? Любаша Диме село покажет, о людях расскажет. Она ведь тоже недавно из Припяти приехала, на каникулы между сессиями, - охотно согласился Михаил.

Идя по улице, они долго молчали, потом свернули к школе, и зашли в сад. Дима, наконец, решился на разговор:

- Люба, а Вы откуда сюда приехали? – не придумав ничего лучше, спросил он.

- Мы из Донецка, у нас папа – военный, танкист. В 1979-ом году, когда только началась Афганская война, папу туда отправили, а в 80-ом он домой вернулся без ног. Их там взорвали, погиб весь экипаж, только он и выжил, а ноги корпусом танка, как ножом, отрезало.

- У Вас красивый кулон, Любочка. Откуда он у Вас?

Действительно, на шее девушки красовался серебряный кулон в виде спящей кошки.

- Это мне бабушка подарила на мой день рождения. Ее уже нет, а память осталась, я бабушку сильно любила. Дмитрий, а Вы откуда? – спросила Люба.

- Сам я из Киева, а учусь в Припяти на юриста, - ответил Дима и сразу вспомнил о Сергее, о балке и тумане. Ему так не хотелось расставаться с Любой, хотелось гулять с ней до самого утра, но в воздухе резко запахло озоном, и им пришлось возвращаться.

Подойдя к калитке, молодые люди увидели, что родителей Любы уже нет.

- Дима, Мишка сказал, чтоб ты Любашу домой привел и до тумана вернулся! – окликнул его Владимир.

- Хорошо, Володя, проведу! – крикнул Дима и подумал: «Как раз под этим предлогом  до балки доберусь».

- Давайте встретимся завтра! – предложил он.

- Дмитрий, мы с Вами и так завтра встретимся, я с мамой тете Оксане помогать буду.

- Точно, я и забыл! Тогда встретимся завтра, до свидания, Любочка! – попрощался Дима и потихоньку пошел в сторону балки. Поднимался туман, и времени оставалось в обрез. «Ладно, рискну, будь что будет!» - решил он и быстро побежал ко двору Вари, оттуда по знакомой дороге он добрался до балки, понимая, что не успеет вернуться назад до того, как у него пропадет память. Поэтому решил действовать по обстоятельствам, медленно, но уверенно спустился в балку и спрятался за куст чайной розы.

Глава 18. Утро.

Утром он, как обычно, проснулся у Володи. И, как обычно, ничего не помнил. Возле него сидела Люба с мокрым полотенцем в руке, а Дима обнаружил, что весь избит и ободран.

- Что со мной случилось? Почему у меня все болит и где моя одежда? – изумился он.

- Лежи, не вставай, на вот, лучше воды попей. Что с тобой случилось – спроси у дяди Володи, я только знаю, что тебя наши собаки с озера полуживого притащили, - ответила девушка.

- Любочка, подай мне, пожалуйста, мои брюки, - смущенно попросил парень.

- На, держи, только они порваны очень!

- Это не так важно, у меня там документы были!

- Проверь сам, мы ничего из карманов не доставали.

Дима быстро полез в карман с диктофоном и на ощупь понял, что в нем не три, а две кассеты. Значит, третья кассета должна быть в диктофоне, и на ней должна быть какая-то запись. Там же лежали документы, он достал их и сказал:

- Слава Богу, все на месте.

- Ладно, Дима, лежи, я пойду, дядю Вову позову, скажу, что ты очнулся.

Дмитрий быстро спрятал диктофон и кассеты в рюкзак.

- Димка, ты живой, слава партии, - сказал Володя, зайдя в комнату. За ним зашел Сергей, а следом Дмитрич с большим медицинским чемоданом.

- Живее живых, мы с тобой еще первачка попьем! Вы мне лучше расскажите, что со мной случилось? Помню, что я Любочку до калитки провел, потом туман, я в нем заблудился и… очнулся уже здесь. Голова болит жутко, будто по ней кто обухом стукнул…

- Ну, не обухом, а камнем, и не кто-то, а ты сам стукнулся с чьей-то помощью.

- Как это сам стукнулся?!

- Короче, слушай: ты к ужину не явился, я думал – ты Любу провел,  до тумана вернуться не успел и зашел к Сергею, к нему же ближе, и там ночевать остался. Когда на заре Байкал лаять под калиткой стал, подумал – может, с коровой что? Вышел, смотрю – все в порядке, а он разрывается, шо дурной, меня за штанину тащит куда-то. Я за ним, он меня за село зовет, туда, к озеру. Подхожу ближе – галоши мои валяются, и Лесси тебя на себе тащит. Я себя домой доволок, соседа Петра разбудил и с собаками по твоим следам пошли. Дошли до озера, там, видно, браконьеры были, следов драки не видно было, но на одном камне и вокруг него следы крови, об него ты, наверное, головой и стукнулся. Потом собаки привели нас к Мишкиной хате, куда ты Любу провел, и все – в селе собаки след потеряли.

- Выйдите пока, я его осмотрю, - попросил Дмитрич, - потом еще наговоритесь. Дима, тебе сколько раз говорили, чтоб до тумана возвращался. Вон Люба извелась вся, переживала. У вас с ней серьезно? – с явной подковыркой расспрашивал Дмитрич, делая осмотр, - нам такие парни, как ты, в селе нужны, работаешь ты хорошо…

Дима вспомнил слова Сергея до того, как ему промыли мозги, что утром он у Вари проснулся, как у себя дома. Потом он подумал, что Дмитрич ждет от него позитивного ответа и начал врать:

- Конечно, серьезно! Вот учебу закончим, распишемся и сюда приедем, она – учитель, я – юрист. Дмитрич, а вы нам хату дадите, как молодой семье.

- А как же, Дима, дадим! И скот, и огород дадим, лишь бы вы нам деток нарожали, молодежи-то у нас мало. Знаешь, хорошо ты об камень стукнулся, или, точнее, стукнули! У тебя тут рубленая рана, полученная при падении с высоты собственного роста  Значит, ты действительно на браконьеров нарвался.

- Знаете, Дмитрич, утверждать ничего не могу, потому что ничего не помню.

- Ладно, Дима, поспи, я тебе укол обезболивающий сделал.

- А Вы Любу позвать можете?

- Позвать могу, но не буду, тебе спать надо!

Дима обдумывал состояние дел: провал у него начался в балке, очнулся он у Володи, собаки след взяли только из села, значит, галоши помогли. Если кассета в диктофоне – а он очень на это надеялся – то из записи будет ясно, где он по голове получил.

Он уснул после лекарства Дмитрича.

Глава 19. Запись.

- Дима, вставай, я тебе кушать принесла, - разбудил его нежный голос Любы.

- Спасибо тебе, родная, - сказал он и тут же подумал: «Какая «родная»? Я ее сутки всего знаю!»

- Димочка, тебе уже лучше? Может, на улицу выйдешь? Мы свинью закололи, по-чабанскому сварили!

- Слушай, Любаша, а давай с тобой на озеро сходим! Я, как сюда попал, так на рыбалке и не был. Да и место увижу, где меня об камень стукнули, может, вспомню что-нибудь.

- А разве тебе можно?

- Можно, это не тяжело. Вон пацанва справляется, и я смогу.

Они шли по дороге, Люба взяла его за руку, он рассказывал ей свои забавные истории институтские. Она слушала и мило хохотала, а у него было чувство, что с этой девушкой он готов прожить всю жизнь. И тут же он вспомнил Сергея и его промытые мозги.

Разложили удочки, началась поклевка, и Дима заглянул в рюкзак:

- Люба, а ты что – воды не взяла? – Он состроил огорченную мину, хотя сам, специально, оставил флягу дома.

- Брала, там фляга должна быть!

- Нету! Вот сама посмотри! Ты, наверное, хотела положить и забыла.

- Наверное. Ладно, я домой схожу, заодно молока тебе принесу и торт, он тебя со вчерашнего дня ждет!

Люба уже была далеко, когда Димка достал из рюкзака диктофон. Кассета была на месте, он перемотал ее на начало и начал слушать:

«5-го августа 1988 года. Меня зовут Дмитрий Разумов, я нахожусь в селе под Припятью. В любой момент могу потерять сознание или память. Если кто-то нашел эту запись, я не могу ручаться за ее содержание. Я нахожусь у здешней балки, за которой лежит озеро. Из озера поднимается туман, видно, что он немного редеет. На дне озера что-то происходит, там горит свет, и он становится ярче. Теперь я вижу тонкие металлические трубки, что вертикально поднимаются из воды на расстоянии около полуметра вдоль всего озера. Вода начала бурлить и быстро куда-то уходить. Начала подниматься большая стеклянная коробка размером практически на все озеро, в ней что-то есть. Я сейчас постараюсь подойти поближе, чтобы рассмотреть – что там, за стеклом? О, Боже!! Эта махина – для хранения человеческих органов! Они здесь, наверное, заспиртованы или заморожены. Не пойму – снова что-то происходит с коробкой. Ага – это сливается жидкость. Коробка поделена на отсеки, в каждом отсеке разные части тел – руки, ноги, торсы, головы, отдельно печень, почки, мозги, сердце…Загорелась красная лампа… Органы живые, они шевелятся! Человек в защитном костюме закатывает тележку, на которой лежит другой человек, с ампутированными ногами. Первый достает из отсека ноги, подходящие по размеру, и подключает их к каким-то проводам. Возвращается к каталке, начинает резать края ампутированных конечностей, при этом  человек на тележке явно в бессознательном состоянии. Взял ногу, примерил, еще раз подрезал и пришивает. Повторяет процедуру со второй ногой. Задувает швы какой-то вязкой бледно-розовой пеной. Забрал тележку и покатил ее в другой край коробки. Попробую обойти, узнать, что с другой ее стороны. Здесь склад тел. Одни лежат на каталках, другие плавают в жидкости, разобранные по частям. Мимо меня плывет голова… Не может этого быть!!! Она живая… Она что-то мне говорит, не могу разобрать, что…, по-моему, «беги». Да, это слово «беги». Так и сделаю, пока меня тоже на запчасти не пустили».

Дальше было слышно, что запись выключили, затем снова включили, и репортаж продолжился:

«Я сейчас на озере с карасями. Вернулся к Любиному дому, снял галоши и дошел сюда. Скажу завтра всем, что я тумане заблудился. Кто-то плывет по озеру, похоже, рыбаки, я слышу их разговор…Вышли на берег.

 – Проклятые уроды,- сказал один из рыбаков, - бей его, они ночью опасны. Если не мы его, то домой не вернемся!

- Ай, мужики, не бейте, вас много!!

- Забивай его, гада!!

Послышались звуки ударов и возня.

- По ходу, готов. На что я его толкнул? А, на кусок гранита…».

Запись закончилась. На другой стороне кассеты ничего не было.

«Значит, мы остаемся в сознании, но тогда каким образом мы теряем память?» - подумал Дима и спрятал кассету в укромном месте у приметного дерева на берегу, чтобы не рисковать ценной информацией.

- Я тебе молока привезла, на, пей, а то засохнешь, - сказала  появившаяся Люба, протягивая ему термос с холодным молоком.

- На чем привезла?

- На велосипеде! Чего я пешком ходить буду!

Глава 20. Фельдшер.

Следующее, что решил сделать Дима – это проследить за фельдшером и разузнать о нем побольше. На работу ему нельзя – не пускают. Он решил: «Похожу пока на карасей и в сад за персиками, с людьми поговорю о Дмитриче. Хорошо бы у Любы велосипед взять».

- Оксана, дай мне, пожалуйста, ведра, в сад за фруктами поеду, хоть какая-то польза от меня будет, - попросил Дима.

- Возьми там, под навесом, - махнула она в сторону шиферной легкой пристройки.

- Слушай, Оксана, а ты мне расскажешь, откуда в селе ваш фельдшер появился?

- Почему не расскажу? Он это село создал еще в 84-ом. Хаты построил, скот загнал и людей селить начал.

- А где он деньги взял на это дело? Сумма на закупку всех стройматериалов нужна очень немалая! Еще на завоз скота, покупку саженцев для сада и так далее!

- Дмитрич у нас военный врач, у него большие связи наверху, да и сам он мужик пробивной. Деньги ему совет ветеранов помог достать, на село экспериментальное для военных инвалидов.

- Ладно, Оксана, поеду я, персиков привезу.

В саду Дима встретил Виктора:

- Витюша, а как ты сюда попал? И лицо мне твое знакомо, может, мы встречались где-то раньше?

- Встречаться вряд ли могли – я из Киева. А сюда меня Дмитрич забрал, как только село начали строить, охранником поставил.

- Витя, а что ты о Дмитриче знаешь?

- Практически ничего. Знаю, что врач, что воевал, село вот построил – и всё.

- Ладно, спасибо, поехал я!

Дима привез персики и собрался на рыбалку, но не успел выйти за калитку, так как к нему подошел Володя:

- Дима, тебя Дмитрич искал, хотел рану твою осмотреть и о чем-то поговорить.

- Дмитрича где искать? – спросил Димка.

- Дома он, наверное. На третьей улице дом под силикатом, во дворе уазик стоять должен.

- Спасибо, заеду к нему, узнаю, что он хочет, а потом уже от него на рыбалку махну.

Дом фельдшера Дима нашел быстро, он был недалеко от балки. Во дворе действительно стоял уазик и бегали трое щенков, похожих на Лесси.

- Дмитрич!! – позвал его Дима. Из хаты вышла женщина средних лет, невысокого роста, с черными кудрявыми волосами.

- Здравствуйте! Вы, наверное, Дима? – спросила она.

- Да, а Дмитрич где?

- Он ждет Вас, проходите.

Дима зашел в дом и осмотрелся. Обстановка в нем была, как у всех, стандартная – совдеповская мебель, техника, посуда, у каждого здешнего жителя такая же. Да и дом такой же, стандартный. Кроме пристроенной к задней стене небольшой комнаты.

- А, Дима! Проходи ко мне в кабинет, я рану твою осмотрю, - пригласил Роман Дмитрич.

- Садись, - продолжил он. – Дима, ты вспомнил, что на озере было? И кто тебя так отделал?

- Да нет, вот хочу опять туда съездить. Может, что на месте и вспомню.

- Рана заживает хорошо, через неделю швы снимем. Я тебе справку вышлю, что ты на больничном был, в универ отдашь.

- Спасибо, а то я дядю просить хотел, чтобы он снова мне помог.

Глава 21. Бой.

  «Интересно, там Серегу попустило от промывки мозгов или нет? Заеду к нему!» - подумал Дима, посидев пару часов на озере. Он поставил новую кассету в диктофон и спрятал его в носок под штанину, надеясь на новую информацию. Как обычно, запахло свежим дождем. «Пора возвращаться, - подумал Дима, - поеду к Сереге, разузнаю, что у него там нового в «семейной» жизни!».

- Здравствуйте, Дима! Как Вы себя чувствуете? – приветствовала его Варя.

- Уже лучше, вот вам карасей завез! А Сережа где?

- Он с мужиками в поле пошел скирды слаживать, завтра вернутся.

- Ладно, поеду я, до свидания.

Видать, Сереге легче не стало. Владимира тоже не было дома.

- Оксана, я к Любе схожу, велосипед отдам. К туману вернусь.

- Хорошо, Дима, только не задерживайся.

Дима отдал Любе велосипед, они немного посидели. Он ее нежно обнял, она поцеловала его в щеку. Ему было так хорошо с этой милой, нежной и хрупкой девушкой, которая ему очень нравилась. Он был бы с нею вечно.

- Дима, тебе пора идти, уже лег туман, постарайся не заблудиться, второго раза я не переживу.

- Любаша, не переживай, все хорошо, я дойду целый и невредимый. Мы с тобой завтра обязательно увидимся, целую тебя.

«Туман – это хорошо, - думал Дима, - куда ж мужики подевались? Какие скирды могут быть ночью?! Пойду-ка я в поле, узнаю, что там можно делать. Ну, а дома скажу, что опять заблудился. Хотя Вовки дома нет, а Оксана может и не заметить. Короче, придумаю что-то!».

Он проверил кассету в диктофоне и пошел за село. За просекой он увидел свет, и, решив определить его источник, подошел ближе и спрятался в кусты. Он включил диктофон и начал комментировать происходящее, боясь, что потом снова потеряет память.

«Сегодня 6-ое августа, меня зовут Дмитрий Разумов, я нахожусь в селе под Припятью. В любой момент могу потерять сознание или память. Я вижу большое поле, на котором практически нет травы. По обе стороны поля стоят местные мужики, на них полные экипировки советского спецназа. К слову, такая экипировка весит около 30 кг. Они без оружия, посреди поля стоят Дмитрич и Витька из сада. По команде Дмитрича с обеих сторон вышли две группы по пять человек. Завелся рукопашный бой. Потом следующая группа. И так до конца шеренги. Из земли начала подниматься большая колба, по составу и качеству похожая на ту, что была в озере. Местные солдаты достали оружие – пистолеты Макарова, пулеметы, автоматы Калашникова и другое стрелковое оружие, состоящее на вооружении в войсках СССР. Начался прицельный огонь по мишеням, но звуков выстрелов не слышно, похоже, что колба их поглощает.

Дмитрич достал какой-то аппарат и включил его – у меня резко заболела голова, состояние полуобморочное. Но нахожусь в сознании. Мужики в колбе пошли друг на друга в полной боевой готовности, они дерутся не на жизнь, а на смерть, рубя и расстреливая противника. Их не останавливают взрывы гранат, оторванные конечности или головы, их тела продолжают движение в бою. Все поле залито кровью и усыпано частями тел. Шестеро мужчин стоят в стороне и абсолютно спокойно наблюдают за происходящим. Наверное, новички, потому что среди них я вижу и Сергея! Бой закончился, колба начала опускаться. Те, кто поцелее, начали собирать тех, кто пострадал больше, они подносят запчасти к Дмитричу и Витьку. Те присоединяют части тел на место и задувают той же розовой пеной, что я видел на озере. Те части, что восстановлению не подлежат, с помощью какой-то мази того же цвета отрастают сами, без видимых шрамов. Надо отсюда потихоньку убегать, пока меня никто не обнаружил!»

Дима зашел в свою комнату - Оксана его не заметила – и лег спать. После увиденного ему еле удалось уснуть.

Глава 22. Приглашение.

Дима проснулся от разговора Оксаны с Дмитричем:

- Он дома? – спросил Дмитрич.

- Да, дома, я утром его видела, будить не стала.

- Он же должен был быть с Любой! Мне не хватает двух человек. Одного я соберу, а второй – Дима, он образованный. Мне он подходит.

- Я не знаю, что случилось. Может, у него что-то после травмы изменилось. Вы поработайте с ним.

Дима все слышал, но решил сделать вид, что только проснулся:

- Доброе утро всем!

- Дима, как твоя голова?

- Сегодня нормально, а вчера после тумана болела сильно.

- Дима, ты сегодня зайди ко мне где-то к 11-ти, я тебе перевязку сделаю.

- Хорошо, Дмитрич. Я сейчас к Любе схожу, мы с ней договаривались. А потом к Вам на перевязку. Оксана, тебе ничего помочь не надо? Вовки же нет.

- Пока не надо, а после обеда поможешь банки в подвал спустить, а то закатку уже ставить некуда.

- Хорошо, тогда я к Любочке побежал, соскучился я по ней. Хотел вечером вернуться к ней, но болела голова, да и туман лег, боялся, что не успею. Обещал же ей, что целым приду, а обещания надо выполнять, - Дима умело играл роль влюбленного простачка, чтобы показать, что и у него мозги промыты. Он осознал, что эту ночь помнит до мельчайших деталей, и не хотел вызывать подозрений у Дмитрича.

Придя к Любе, он пару часов полюбезничал и пошутил с ней и ее мамой, Катериной, взял у них велосипед и поехал на то место, где был вчера. Он увидел вспаханное поле, а не поле битвы с человеческими останками.

«Значит, техника у них есть! Поле пахали явно не вручную и не лошадьми. И следы от протекторов остались. Как узнать, где они трактора прячут? Интересно, кто такой этот Виктор, и откуда я его знаю? Мы с ним встречались, это точно. Может, в редакции, или раньше где-то? Кажется, он похож на мужика, которого за ягоды оштрафовали! Точно!! Только он тогда в рубашке был, и перчатка кожаная на руке была. Я тогда на это не очень внимание обратил…» - размышлял Дима, подъезжая ко двору Дмитрича.

- Дмитрич! – позвал он от калитки.

- Заходи, я дома, жду тебя, - послышался голос Дмитрича.

Глава 23. Предпосылки.

- Здравствуй, Дима! Садись, я голову твою осмотрю, да и поговорить надо! – Дмитрич перевязал рану и достал что-то из ящика письменного стола.

- Знаешь, Дима, я здесь уже третий год. Я создал здесь все, каждая семья здесь – это мой труд, желание создать что-то новое и прекрасное. Через полгода после взрыва Чернобыльской АЭС наши наблюдения за радиацией начали давать интересные результаты. Мы следим за мутациями живых организмов – как они себя ведут, какова доза облучения подходит для их среды обитания. Потом проверяли состояние здоровья ликвидаторов и тех, кто до сих пор работает у станции. Но мы – биоинженеры – получили архивные данные, что были изъяты в 1944-ом в Берлине о создании суперсолдат 3-го рейха. И мы начали разработку этих данных. Они разработали все, что могли, но не получили ожидаемых результатов. Люди просто умирали или сходили с ума, некоторые навсегда оставались инвалидами и никогда не покидали территории закрытых исследовательских центров. Ни одна из попыток создания сверхчеловека не принесла им успеха. А нам это удалось! И я не дам двум случайным журналистам разрушить наш идеальный мир! – он протянул Диме удостоверение журналиста на имя Сергея.

- Вот дурак! Сколько раз я ему говорил, чтоб не брал его с собой в такие командировки! – сказал с досадой Дима, - Да, Роман Дмитрич, это была наша ошибка. Но я и так узнал много чего интересного за это время! Насколько я понимаю, Вы все равно сотрете мне память, я ничего не буду помнить и не смогу рассказать ничего и никому о том, что Вы здесь делаете вместе с Виктором! Так хоть расскажите подробнее, потешьте самолюбие!

Во время своей гневной речи Дима осторожно включил диктофон в кармане своих брюк.

- Хорошо, Дима, слушай! Мне было семь лет, когда закончилась Вторая мировая война. Отец с войны не вернулся, а дядя остался инвалидом. Он не мог работать, был прикован к инвалидному креслу, получал мизерную пенсию. Мама с теткой работали в две смены, чтобы нас прокормить, мы жили в однокомнатной квартире – я, мой брат, мама, дядя-инвалид с женой и двумя детьми. У нас часто не было даже муки, чтобы испечь хлеб. Дядя постоянно говорил: «Если бы у меня была здоровая спина, я бы смог всех вас прокормить». У тети был маленький домик в селе и кусочек земли, мы туда и переехали, стали заниматься огородом. Спасибо, люди в селе после войны добрые были, дали нам, кто что мог – кто картошку, кто семена на посадку, кто одежду. А через год нам совхоз корову дал, жить стало легче. Дядя обувь начал ремонтировать, все село к нему обувь свою потащило. Однажды мама у меня спросила, кем я хочу стать? А я ответил – врачом, чтобы папу оживить и дяде новую спину сделать. Поступил в медучилище, потом стал молодым и перспективным хирургом-травматологом, попал в ученики к Амосову. К тому времени он уже делал свои легендарные операции. Однажды к нам привезли парня с обваренной рукой, ожег третьей степени, руку надо было ампутировать. Я попросил у Николая Михайловича разрешения сделать операцию, попробовать сохранить парню конечность. Пациент на этот эксперимент согласился, и Амосов дал свое разрешение. Я долго наращивал ему живую мышечную ткань, кожный покров. Мы год заставляли руку шевелиться и чувствовать, она получилась уродливая, но вполне рабочая. Так я познакомился с Виктором, и мы стали дружить, - Дмитрич замолчал.

Глава 24. История.

- Роман Дмитрич, а что дальше было? – спросил Дима.

Выдержав небольшую паузу, Дмитрич продолжил:

- Так вот, Дима, после этой успешной операции меня отправили в институт трансплантологии СССР, при нем был военный госпиталь. Мы имели там полную свободу действий, мы были молоды, амбициозны и пытались доказать всему миру, что можем больше, чем другие. Наши эксперименты проходили успешно, ошибки случались редко. После института меня отправили на секретный объект, взяв обязательство о неразглашении до конца моих дней. Ко мне попали данные архивов  Третьего рейха, КГБ, ЦРУ, разработки секретных лабораторий других стран мира по созданию людей со сверхвозможностями, которые бы не боялись боли, не хотели бы есть, пить, спать, были бы сильнее и быстрее обычного человека. Их мозг мог бы осваивать гораздо больше информации, они бы никогда не уставали и не болели.

У нас в штате были люди разных специальностей – психологи, психиатры, хирурги, травматологи, педиатры, реаниматологи, ясновидящие, экстрасенсы, гипнотизеры, механики, генетики, программисты, физики, химики, биологи и еще Бог знает кто. Человеческий материал к нам поступал из тюрем, психушек и других антисоциальных мест. Мы все пытались создать идеального солдата, идеальную живую машину для убийства без чувств, памяти и эмоций. Я решил реализовать свою детскую мечту, чтобы эти суперлюди могли сами себе отращивать конечности, как ящерица хвост, могли восстанавливать себе внутренние органы, как восстанавливается наша кожа после пореза. К нам привозили все отбросы общества – убийц, уродов, сумасшедших, алкашей, насильников, этого сырья было в изобилии. Да и жалко их не было, все равно этот сброд живет за счет рабочего населения, как обычные паразиты, а паразитов нужно уничтожать. Мы промывали им мозги, заменяли органы и конечности, пытались из троих дефектных сложить одного нормального. Но у них где-то на уровне ДНК было заложено стремление к насилию, наши генетики и психологи доказали, что, действительно, только в мужском геноме заложена информация о насилии и насильственных действиях над более слабым индивидуумом. И мы решили изменить все в корне, начав с ДНК. Мы взяли половые клетки двух   доноров, абсолютно здоровых в нескольких поколениях, почистили их от влияния современной экологии, внесли свои коррективы и вырастили идеальный эмбрион. Потом подсадили его в тело женщины, которая и родила нам, как мы надеялись, идеального младенца. Но спустя несколько лет мы поняли, что наш эксперимент провалился: во-первых, вырастить одного ребенка – одно дело, а целую армию – совсем другое. Во-вторых, после чистки генов рождались только девочки и без инстинкта к войне и уничтожению врага, да и физически они слабее. Хотя наша ОС (особь совершенная) могла легко проникнуть в любое сознание, внушить противнику любую информацию, заставить человека поверить в то, что с ним никогда не происходило. Мы решили работать дальше. И генетики все-таки смогли создать ОС мужского пола с теми же возможностями, что имела  ранее женская. Они хорошо воспринимали и запоминали информацию, быстро развивались интеллектуально, но физическое их развитие соответствовало уровню обычных детей.

- Эти дети сейчас живут в селе? – спросил Дима.

- Да, половина из них – наши ОС. Знаешь, не буду я тебе сегодня мозги промывать, если ты пообещаешь дослушать мою историю до конца.

- Знаете, я согласен! Пусть я потом эту историю и не буду помнить, но мне очень интересно, как вы смогли создать универсального солдата!

Глава 25. Эксперименты.

Он пообещал Дмитричу, что заедет к завтрашнему обеду, и поехал помогать Оксане с банками. Потом они с Любой сходили на рыбалку, и он вставил новую кассету в диктофон. Эту ночь он тоже помнил и еле дождался утра. Утром пришел с поля Володя и начать рассказывать о том, что урожай хороший, будет чем птицу и поросят кормить, а Дима мысленно был уже у Дмитрича, он ждал продолжения рассказа. Он хотел задать Дмитричу массу вопросов, которые не давали ему покоя.

- Здравствуйте, Дмитрич, я пришел, как и обещал! – сообщил Дима.

- Хорошо, пошли ко мне в кабинет. Чай будешь? – предложил фельдшер.

- Не откажусь!

- Оля, родная, принеси, пожалуйста, нам чаю, мы с Димой в кабинете будем!

За чашкой чая Дмитрич продолжил свой рассказ:

- Когда наш план сотворения ОС провалился, мы начали думать о других хирургических или биохимических вмешательствах в организм. В ходе опытов мы нашли биоматериал, который мог быстро и без побочного действия заживить любую рану – огнестрельную, резаную или от укуса животного. Это вещество подходило для любой группы крови и могло заменить плазму, которую мы используем при переливании, но в ней не было лейкоцитов, что выполняют защитную функцию. Зато в ней были эритроциты, с которыми мы и продолжили работу. Смешивали нашу биожидкость с разными группами крови в разных пропорциях и ждали результатов. Половина подопытных не выжила, потому как не имела иммунитета, который мы искусственно убивали Половина выжила, как тараканы. Мы начали эксперименты по пересадке всего, что можно пересадить. Сначала с помощью нашего эритроцитного коктейля нам удалось обменять фаланги пальцев человека с группой крови І Rh(+) и человека с группой крови ІV Rh(-). У обоих пальцы прижились нормально. Через некоторое время начались опыты с внутренними органами. Самое сложное было – справиться с печенью, ведь она является кладбищем эритроцитов. Мы мучились долго, но выход нашли. Мы, опять же искусственно, повышали иммунитет и этим давали печени новый толчок к работе. Затем мы взялись за костную ткань, которая приживалась быстрее, чем мышечная. Самая большая проблема у нас возникла с костным мозгом, где вырабатываются лейкоциты. Он упорно сопротивлялся, пока наши биохимики не создали совершенно новую группу крови, которая не имела резус-фактора и могла адаптироваться под любые условия, она заставляла организм человека вырабатывать кровяные тельца, что были нужны для регенерации органов. Потом мы смогли пересадить спинной мозг, и опять появилась проблема с синапсами и нервными окончаниями – они просто не хотели слушать мозг. Здесь нам помогли физики со сверхвысокими частотами звука, что заставлял нервные клетки слушаться и выполнять команды мозга. Собрав все полученные данные, мы пришли к тому, что у нас есть возможность создать пробный экземпляр нового солдата.

Глава 26. Проблемы.

- Дима, ты почему чай не пьешь? – спросил Дмитрич.

- Я заслушался, очень интересно, Вы продолжайте, пожалуйста.

- Ладно. Итак, собрав воедино кучу из человеческих органов от разных доноров, залив в него нашу суперкровь и добавив в эту массу наш коктейль, мы получили человека. Это существо быстро восстановилось и адаптировалось. Но у него не было сознания, оно имело только инстинкты, а интеллект имело на уровне младенца. Оно могло есть, дышать, бояться, плакать от боли и смеяться от щекотки, но не могло говорить.

 В этом случае нам помогла Ольга, детский психолог и эмпат. Она легко проникала в его сознание и учила его осознавать и проявлять эмоции, запоминать события, считать, разговаривать, писать – все с нуля, как маленького ребенка. За два месяца ее работы он стал сознательным человеком, он поглощал информацию в неограниченных количествах, стал интересным собеседником. Нашим математикам, физикам, биологам и другим ученым он решал задачи и доказывал теоремы со скоростью ЭВМ. Прошел период его физической реабилитации, он был здоров и полон сил. У него началась боевая подготовка, за несколько дней он освоил стрелковое оружие, за неделю – семь видов боевых искусств. Но те чувства, которые ему внушила Ольга – любовь, нежность, самоотверженность – не позволяли ему убивать, а инстинкт  самосохранения и страх не давали идти на верную смерть. Тогда мы и вспомнили о наших ОС. Они подросли и начали шалить с нами, делать мелкие пакости друг другу. Мы сначала удивлялись, а потом поняли, в чем дело. Мы на них не сердились – все-таки дети, да и нам, взрослым, забава. Один из наших психологов подключил к работе ОС и тот очистил мозг нашего Солдата от ненужных в бою чувств, таких, как страх и жалость. Он показал ему, что такое победа любой ценой и чувство эйфории после того, как добиваешься своего. В первом же бою против двенадцати вооруженных отморозков он был ранен, но счастлив, что одержал победу. Ему было все равно – умрет он или будет жить. Мы его собрали, подлечили, он хотел испытывать то же ощущение, что и в бою, снова и снова. Мы начали замечать, что он сходит с ума, без этих ощущений он сильно избивал своих инструкторов, наносил им сильные увечья, а ему от этого было хорошо. Мы пытались с помощью ОС убрать это чувство эйфории, но у него оно оказалось где-то на уровне подсознания – ему хотелось убивать. Однажды он попал в лабораторию с подопытными животными и убил всех, даже мышей, отрывал им лапки по одной и ждал, когда они сдохнут. Затем напал на капитана, но одна из наших ОС ему помешала, и он живьем выдернул ей ногу из коленного сустава. Санитар не растерялся и выстрелил нашему солдату в голову. Мы восстановили ОС конечность, но она замкнулась в себе. Ольга начала с ней работать, они долго о чем-то разговаривали на своем ментальном языке, хорошо понимая друг друга. Еще бы – Ольга была ее суррогатной матерью и, когда никто не слышал, называла ее Олесей.

- Олеся – это дочка Оксаны и Володи? – спросил Дима.

- Да. Нам с Ольгой пришлось так сделать, чтобы она была поближе к нам.

- А где тогда их дочь?

- Она не выздоровела. Доза радиации, полученная ею  при взрыве реактора Чернобыльской атомной станции, была летальной.

- Значит, когда взорвался реактор, Вы были здесь?

- Да, мы только начали сюда свозить людей и по нашей методике давать им новую жизнь.

Глава 27. Колба.

Дима знал, что пленка в диктофоне давно закончилась, но ему было интересно, какова роль этого человека в судьбе данного населенного пункта без имени.

- Роман Дмитрович, Вы продолжайте свой рассказ! Я  хочу знать, каким образом Вы держите сознание этих людей в 1986-м году? Они у вас ничего не знают о происходящем вокруг. Почему они не покидают села?

- С этим заданием справляются наши ОС. В каждой семье этого села живет наш ребенок, а Любочка твоя – наш первенец, первый образец.

- А у Сереги кто из пацанов ОС?

- Старший, Ленька, и будущая девочка. Она будет совершеннее, чем старые образцы ОС. Дело в том, что это она сделала Сергея своим папой, а отца Лешки и Пашки она просто свела с ума и заставила повеситься. Не нравился он ей.

- А почему Вы Варю постоянно в больницу возите, у нее проблемы со здоровьем?

- Да, ее ОС постоянно кого-то мучает и ругается с другими. Мы, конечно, не знаем, как она соображает и думает в таком возрасте, ведь у Вари тридцатая неделя беременности. Мы пытаемся это явление изучить, но пока безуспешно. И когда возникают проблемы с Вариным ОС, мы ее просто изолируем, вводим в состояние анабиоза и ждем,  пока она успокоится.

- А из какого материала состоит колба в озере за балкой? И правда, что там вода – кипяток?

- А ты что – колбу видел?! Когда?!

- Да, видел. В тот день, когда меня побили, – ответил Дима.

- Вообще вода в озере служит охладителем и ее стабильная температура +16°С, а бурлит она потому, что из колбы в воду постоянно попадает углекислый газ.

- А трубы на колбе для чего служат? – спросил Дима.

- Они выпускают туман из созданной нами группы крови. Мы синтезируем ее и превращаем в туман, и теперь она каждый вечер автоматически рассеивается над селом, помогая быстрому восстановлению пришитых или пересаженных органов и конечностей.

- Слушай, Дима, - помолчав, спросил Дмитрич, - а ты не хочешь побывать в колбе? Я тебе там покажу ее принцип действия и что у нее внутри.

- С удовольствием! – живо согласился Дима, и глаза его загорелись.

Они спустились в подвал дома, где в углу за полками с закаткой была большая металлическая дверь, за ней оказался длинный узкий коридор.

- Дмитрич, а можно вопрос задать?

- Задавай, пока дойдем – отвечу.

- Это Люба заставляет меня любить ее?

- Нет, ОС не могут заставлять любить или ненавидеть, они могут заставлять жить другой жизнью и напрочь стирать прошлую. Могут вносить свои коррективы в нынешнюю жизнь, но не могут внушать чувства. Так что, Дима, чувство к Любе у тебя настоящее, человеческое.

По коридору они дошли до комнаты, что больше напоминала лабораторию или больницу. Дмитрич взял один защитный костюм для себя и другой для Димы, и они подошли к двери, похожей на дверь шлюза на подводной лодке. Фельдшер нажал кнопку, дверь автоматически поднялась, они зашли внутрь и дверь сразу же закрылась. В этом помещении Дима чувствовал себя маленькой рыбкой в большом аквариуме – толстая прозрачная стена позволяла видеть все вокруг. Вода была подвижной и активной, в ней постоянно поднимались пузырьки воздуха, как будто на дне озера жило какое-то существо и дышало. Над головой сквозь толщу мутноватой воды слабо виднелись лучи солнца. Вход в саму колбу был за такой же дверью. Дима невольно вспомнил романы писателя-фантаста 19-го века Жуля Верна. Они вошли в колбу, в проходе их обработали стерилеумом, чтобы они не занесли с собой инфекции, и они пошли дальше. Дмитрич нажал кнопку на костюме у Димы в области шеи, и он услышал из динамика его голос: «Теперь мы можем общаться, задавай свои вопросы. Я вижу, что тебе интересно». Справа и слева от них плыли донорские конечности – руки, ноги, пальцы и их части, туловища по частям, и было видно, как мышцы на разных частях тел непроизвольно сокращаются. Они были живыми!

-Дмитрич, а как вы сохраняете жизнь в этих кусках мяса?

- Дима, это не мясо, это биологический материал, а жизнь мы в них сохраняем с помощью слабых разрядов тока и нашей уникальной крови, в которой этот материал и находится. Эта колба – большой живой организм, у нее есть сердце, легкие и другие органы, нужные для жизнедеятельности. Она, как плацента матери, растет сама и поддерживает жизнь другого организма, дает ему пищу, воздух и забирает продукты его жизнедеятельности, выбрасывая их в виде газа на поверхность. Большой мотор внизу колбы гонит поток крови по всему ее объему в постоянном режиме, как наше сердце, большие фильтры за мотором очищают ее и обогащают кислородом, добавляя незначительное количество препаратов во избежание разного рода заболеваний. Эти фильтры играют роль легких и печени, а те два больших прибора вырабатывают продукт желез организма – эстроген, тестостерон и все другое, заменяя почки, поджелудочную, щитовидную железы и лимфатические узлы. Система электрических проводов заменяет нервную систему, а большая компьютерная установка заменяет мозг.

Глава 28. Ольга.

- Дмитрич, а каков состав этого материала? -  спросил Дима, постучав по стене колбы.

- Знаешь, Дима, если честно, то я не знаю, этим у нас занимались физики и химики, а саму колбу и ее погружение в озеро проектировала целая группа инженеров.

Они прошли в другой коридор колбы, где лежали люди.

- Дмитрич, кто это такие?

- Это, Дима, наши педагоги.

- Почему они здесь, а не в селе?

- У них проходит реабилитация.

- После чего реабилитация?

- Они, как и все в селе, калеки. Вот, например, Галина Матвеевна – инвалид детства, родилась без нижних конечностей, а после операции и месяца в этой камере она будет ходить на своих двоих. А это Евгений Иванович, он попал в аварию, полтора года находился в коме, и мне сказали, что он – учитель биологии от Бога. Главное, мозг сохранился, а все остальное я уже пересадил. Через две недели будем его адаптировать.

- Дмитрич, а где же остальные? Вроде бы вы привозили пять семей.

- Остальные в камере для анабиоза, мы их разбудим, когда все пройдут курс восстановления. Потом все проведут неделю с нашими ОС и в сентябре начнут свою школьную программу.

- Дима, хочешь взглянуть на камеру анабиоза?

- Конечно, хочу! Дмитрич, зачем лишний раз спрашивать?

Они зашли в большой холодный зал, где на столах лежали люди, накрытые белыми простынями, из-под которых были видны только ноги и головы.

- Дмитрич, а как вы их погружаете в такое состояние?

- Ты слышал о Вольфе Мессинге и его возможностях?

- Да, это он получил по приказу Сталина миллион рублей в сберкассе, показав кассирше пустой лист бумаги.

- Именно. Он умел не только это, а еще и вводить себя в состояние летаргического сна на определенное время. Вот и мы с помощью гипноза вводим людей в такое состояние, потом так же и выводим.

В самом конце ряда лежала Варя, и в ее животе происходило какое-то движение.

- А почему здесь Варвара?

- Я ее ночью сюда поместил, у нее роды начались, я их прекратил, пока не приедут акушер и педиатр, потому как плод появится преждевременно, но будет крупненький. Хочешь посмотреть?

- Да…- непроизвольно ответил Дима.

Дмитрич откинул простыню, и Дима потерял дар речи – он никогда такого даже не мог себе представить. У Вари был абсолютно прозрачный живот, как будто вместо кожи и мышц была натянута прозрачная пленка, а внутри была прозрачная сумка с младенцем, он лежал вниз головой, а за ним виднелась плацента и пуповина, что их соединяла. Дима ясно видел ручки, ножки и черты лица. Ребенок, медленно и лениво ворочаясь в утробе, открыл глаза.

- Ты друг папы Сережи? – услышал Дима голос у себя в голове.

- Да, я его друг, - автоматически ответил шокированный Дима.

- Это хорошо, ты мне нравишься! Мы будем с тобой играть, когда я появлюсь на свет?

- Будем… - заторможено ответил Дима.

Сквозь защитное стекло шлема было видно, как Дмитрич улыбается:

- Что, Дима, просит тебя с ней поиграть?

- Да. И спрашивает, друзья ли мы с Сережей?

- Я же тебе говорил, что она ему голову промыла. Так, всё, ОС! Скоро за тобой приедут, и ты увидишь свет, а пока отдыхай! – Дмитрич накрыл живот Вари простыней.

Они пошли дальше и спустились в операционную, где была куча хирургических инструментов.

- Дмитрич, а кто вам помогает и ассистирует во время операций?

- Ассистирует Ольга, а санитарками работают Катерина и Люба.

- Вы же говорили, что Ольга – детский психолог, а не медсестра!

- Да, но другого человека у меня нет, поэтому ей и приходится…

- А кто Вам вообще Ольга?

- Жена мне она законная, единственная и любимая. Мы с ней познакомились на нашем секретном объекте, поначалу я ее совсем не понимал, она всегда была замкнутая и молчаливая, мало с кем общалась и большую часть времени проводила у себя в кабинете. Потом уже я узнал, что она эмпат и ей было тяжело находиться в помещении с другими людьми – она непроизвольно заходила к ним в сознание, и ей от этого было не по себе. Она у меня сирота, ее родителей немцы расстреляли, тогда ей четыре года было. А над ней опыты проводили. Благо, через год война закончилась, а то бы замучили до смерти. Она ведь с детства особенная. Как-то они с ребятами из интерната сбежали, чтобы на Мессинга посмотреть. Он ее там и заметил. Нашел интернат, где она училась, и в Москву в спецучилище для разведчиков и диверсантов отправил. Там она психологом и стала, потом к нам попала, а когда стала суррогатной матерью Олеси, я в нее по уши влюбился. Мы через три месяца и расписались, мы же с Ольгой и были биодонорами для Олеси, она, по сути, наша дочь, зачата непорочным путем, а когда мы село это создавать начали, Олесю с собой забрали. Ей нельзя было говорить, что мы ее родители, она должна быть, как все. Вот нам и пришлось отдать ее Оксане и Володе, у их дочки была травма на той же ноге, что и у Олеси, да и люди они хорошие. Ольга забирает Олесю раза два в неделю, материнские чувства не выключишь и не сотрешь. Теперь так и живем.

Они вышли из колбы, прошли по коридору и зашли в дом.

- Дима, ты все узнал, что хотел?

- Нет, я хочу еще у Вас спросить о бое на поле за селом.

Глава 29. Перспектива.

- Знаешь, Дима, скоро туман ляжет, ты пойди, Оксане помоги по хозяйству справиться и ко мне вернешься.

- Дмитрич, я к Любаше на часок загляну. Она переживает, наверное, меня целый день не было, а мы договорились встретиться.

- Ладно, беги к своей Любаше, а потом к Оксане обязательно. Вовки сегодня не будет, они в поле. И поужинать не забудь.

Дима пошел к Любе, а она его выглядывала.

- Ты почему опять задержался? Я переживала, где ты был?

- С Дмитричем, он мне кое-что показывал, вот я и задержался. Я не надолго, мне Оксане нужно помочь скот покормить, мужики ведь в поле ушли и к Дмитричу вернутся. А завтра давай куда-то сходим, в сад, например, или на озеро. Вдвоем побродим, я за тобой соскучился.

- А ты точно завтра придешь?

- Обязательно, любимая! – он нежно поцеловал ее и пошел к дому Оксаны.

Дима положил травы Зорьке и Булату, насыпал зерна птице и сам плотно поужинал свежими варениками со сметаной, запив их холодным молоком.

- Оксана, я к Дмитричу, - предупредил Дима.

- Ты до тумана вернешься? – спросила она вдогонку.

- Наверное, нет, заночую у него!

Дмитрич ждал его во дворе.

- Ну, что, Димка, поехали на поле?

- Поехали, коль не шутите!

Они сели в уазик и поехали в поле, но не туда, где Дима был прошлый раз.

- Дмитрич, а я не здесь полигон видел!

- Дима, у нас их три, и мы занимаемся на каждом в разное время. О, Витя уже здесь, это хорошо. Он пока все подготовит, а я всё расскажу и покажу, пока бойцы придут с другого поля. Они как раз заканчивают пшеницу на переработку отгружать. Нам нужно, чтобы они изрядно устали.

- Для чего нужно? – спросил Дима.

- Для тренировок, мы работаем на выносливость.

- Дмитрич, а как же Сергей? Он тоже будет принимать участие в этой бойне?

- Пока нет. Они еще не готовы.

- Кто они?

- Новая группа «бойцов». Да и группа еще не собрана, мне не хватает еще двух человек. Точнее, полтора – один сейчас на реабилитации. Ну, а вторым, Дима, будешь ты. Кстати, Дима, а где ты служил?

- В пехоте, царице полей, еще до журналистского факультета.

- А Сережа где срочную службу проходил?

- Он пограничник.

- Это хорошо, хоть какая-то боевая подготовка есть.

- Вы нас что – тоже в бой отправите, как местных?

- Не сразу. Вы пройдете психологическую и физическую тренировку, с вами будут работать наши инструкторы по рукопашным боям. Вы научитесь стрелять изо всех видов оружия, и в конце наши ОС научат вас ничего не бояться, даже смерти. Ну, а потом уже и в бой пойдете.

- Здравствуй, Витя, как у нас дела? Всё  готово? – спросил Дмитрич.

- Готово. Оружие на взводе, «солдаты» уже в дороге сюда.

- Ты проверял наш стимулятор? Работает исправно?

- Конечно! Всё работает, как часы, - ответил Виктор.

- Дмитрич, а как Витя сюда попал?

- Витя до травмы руки был тренером по карате, имел черный пояс и служил в спецназе. Знал все виды оружия и умел с ним обращаться. Ну, а потом ожог руки… Ну, ты помнишь, я тебе рассказывал. Короче, мы как сюда приехали, я его и нашел, он как раз без работы был. Выпивал сильно. Забрали мы Витьку сюда. Он у нас лучший инструктор по боевой подготовке и оружию, он любой пистолет или автомат за секунды переберет.

Показались мужики, они шли уставшие, но в полной боевой амуниции.

Они построились в две шеренги по разным сторонам, начали подниматься стеклянные стены и завязался бой.

- Дмитрич, а что у вас за стимулятор? – спросил Дима.

- Это стимулятор нервных окончаний, он заставляет мышцы и органы работать непроизвольно, не обращая внимания на боль и увечья.

Мужики снова бились насмерть, отрывая и отстреливая свои соперников руки, ноги, головы и все, что могло травмироваться.

Бой закончился, «солдаты» начали собирать друг друга. Дмитрич и Витька восстанавливали их своим чудо-эритроцитным коктейлем и приводили в чувство. Такие действия происходили еще три раза за ночь, а на утро мужики пошли опять в поле. На них не осталось и следа от ночных побоищ. Виктор пошел в сад, а Дмитрич с Димой поехали в село.

Глава 30. Будущее.

- Ну, что, Дима, ты все узнал, что тебе было интересно? – спросил Дмитрич.

- Нет, еще не все. Скажите, после промывки мозгов я так же буду относиться к Любе?

- Да. У вас будет свой дом, огород, хозяйство. Ты завхозом в школе работать будешь.

- А может человек восстановить свою память после такой очистки?

- Может, если он в течении недели после нее сильно по голове получит, как у тебя случилось.

- Дмитрич, а как действует на местных радиация? Ведь здесь во много раз увеличен ее фон.

- Она им только помогает, ускоряет заживление ран и травм после боев и пересадок. А у тех, кто целый, облучение убирает туман. Без изотопов урана и стронция влияние нашей суперкрови в несколько раз слабее, мы это после взрыва обнаружили. Ты пойми, Дима, я бы и отпустил вас, но не могу! Разработка нашего села слишком секретна, нас не видно даже из космоса! Ни один спутник не видит наше присутствие на этом участке земли. Никто, кроме местных, не знает о нашем существовании. И если кто узнает, наше идеальное село просто сотрут с лица земли.

- А браконьеры? Они же знают!

- Кто им поверит? Да и не признаются они, где такого большого карася берут. И еще они наших мужиков боятся, не один раз по голове получали, лодки и сетки бросали, а за незаконный вылов рыбы статья им светит. Вот они и молчат.

- Ну, что, Дмитрич, я к Любаше пошел, пусть она мне мозги промоет. Жалко, что родителей своих больше не вспомню.

- Не грусти, у тебя своя семья будет, работа тебе нравиться будет. А там, гляди, и детишки появятся, скучать не придется. Да, Дима, вот тебе ключи от хаты, с Любой там и заночуешь, все необходимое для жизни там есть. Проснешься – свадьбу вашу вспомните и заживете счастливо. Люба у нас девка толковая, и она действительно учитель младших классов.

Глава 31. План.

Дима зашел за Любой и они потихоньку пошли к дому, где должны были жить. Открыли его – в нем было все, от мебели до продуктов в холодильнике. Лесси пригнала молодую корову и видного рысака, во дворе ходила домашняя птица, рыли землю поросята.

- Ну, что, Любочка, здесь и будем жить да детей растить, - грустно сказал Дима. Ему очень хотелось домой, к родителям, в родной город, на любимую работу, в знакомый круг общения. Он скучал за всеми, даже за Аллочкой.

- Знаешь, Дима, я тоже не хочу жить в этом селе! Мне надоело выполнять приказы, как в армии. Надоело постоянно промывать кому-то мозги и все время врать окружающим, что это хорошо. Я хочу настоящей жизни, со всеми возможностями! Я сумею быстро адаптироваться и начать новую, совсем другую жизнь в городе! Дима, давай сбежим вместе!

- Но как?! Мужики местные все выходы из села охраняют, да и собаки не пустят. А еще Серегу я не брошу.

- Слушай меня внимательно и запоминай. Завтра мужики на тренировке будут, обувь у Володьки возьмешь, чтобы собаки след не взяли, я лодку достану, знаю, где рыбаки ее прячут, по озеру уплывем. «Солдатам» шрамы сильно мочить нельзя, они тогда язвами берутся и заживают долго, так что в озеро они не полезут. У нас будет фора где-то часа два, и собаки след не возьмут.

- А Сережа?! Я его не оставлю! Меня его мама и невеста со свету сживут! Мне тогда легче здесь с промытыми мозгами остаться.

- Сережу возьмешь на себя. Его оглушить хорошо надо, к нему и память вернется, и лишних вопросов задавать не будет.

- Люба, план-то у тебя ничего, а ты не боишься того, что с тобой будет, если тебя поймают?

- Уже не боюсь. Терпеть то, как к нам здесь относятся, больше не хочу.

- А как относятся?

- Как к куску мяса! Нас могут разорвать на части, потом склеить, промыть мозги… Мы здесь не люди, а биоматериал! Нам нельзя любить без разрешения, нельзя дружить, нельзя даже думать! Я молодая девушка, я хочу увидеть мир, мне интересно, что там, за этим проклятым селом?! Когда нас сюда перевозили, я в щелочку видела, что таких сел много, и больших, и маленьких. Там людей много,  машины ездят, наверное, там очень интересно? А еще мне Катя говорила, что там есть театры, где играют музыку, поют и смотрят кино. Дима, а что такое кино?

- Любаша, я тебя обязательно туда поведу, когда мы будем дома, - он поцеловал ее так нежно и искренне, как только мог.

Глава 32. Кулон.

Утром они проснулись пораньше. Люба научила Диму, как ему надо себя вести с местными, чтобы его не заподозрили, что и как говорить Дмитричу.

Дима накормил животных и птицу, собрался идти за Сергеем, но не успел – во дворе показался Дмитрич.

- Доброе утро, молодежь! – начал он.

- Доброе, Роман Дмитрич, - ответила Люба.

- А куда это вы в такую рань?

- Я дома буду, а Дима давно Серегу не видел, решил к нему сходить.

- А как он себя чувствует?

- Как все нормальные люди, которые недавно по голове получили, - включился Дима в разговор и продолжил:

- Вот жеребец проклятый, никак в упряжку не заведу, с характером мы, видишь ли! Все, Любочка, я пошел, мы с Серегой на рыбалку сходим, может, вспомню, кто меня по черепу приложил.

- Дима, а домой ты собираешься? – спросил Дмитрич.

- Конечно! Сейчас Серегу возьму, пару часов карася половим, и домой, к Любочке! Она мне сегодня ужин шикарный обещала, у нас же сегодня юбилей – полгода, как свадьбу сыграли! – Дима врал, вдохновенно, не краснея.

- Приношу свои поздравления и извинения, что забыл! Слушайте, я завтра в город еду, может, вам купить чего? – спросил Дмитрич.

- Знаете, Роман Дмитрич, а купите мне для Любы колечко на память о нашем маленьком совместном юбилее!

- Ладно, обязательно куплю, - пообещал Дмитрич, сел в свой уазик и уехал с довольным выражением лица.

- Любочка, слушай, а откуда у тебя этот кулон? Ты же ОС, у тебя нет ни бабушки, ни мамы.

- Ты об этой кошечке спрашиваешь? – указала Люба на украшение. – Я когда маленькая была, у нас была нянечка, добрая-добрая, она всегда с нами играла, сказки нам на ночь рассказывала и целовала каждого перед сном. Она мне его и подарила. Звали ее Надежда Васильевна, а мы ее называли бабушка Надя. Она мне сказала, что это подарок от мамы. С тех пор я его ношу и думаю, что, может, действительно у меня где-то мама есть, и она меня найдет.

- Люба, а у Дмитрича архив есть? Или сейф, где он документы хранит? Может, там какая-то информация о тебе есть?

- Да, есть у него в кабинете, он все на полках держит.

- У меня идея: давай их украдем! Только вот одна проблема – что будет со здешними людьми, если пропадут эти документы?

- Нас, ОС, отправят опять на какую-то секретную базу, я так уже раз пять переезжала. А остальных либо в колбу на органы, либо убьют.

- Ты так об этом спокойно говоришь! Тебе их совсем не жалко?!

- А они здесь все ходячие трупы. Из живых  - лишь ОС, Дмитрич, ну, и вы с Сережей, но это только до вашей первой боевой подготовки.

Глава 33. Побег.

Они пришли к Дмитричу, но ни его, ни Ольги не было дома. Дима быстро нашел полку с документами и данными о местном населении, взял их, и они тихо ушли из дома. Пришли к Сергею, еле уговорили его пойти на рыбалку – он не хотел, говорил, что Варя в больнице, что он детей одних оставлять не хочет. Но Люба залезла ему в мозг и быстро пробудила в нем сильное желание порыбачить. Дима вел себя так, как научила его Люба – зашел к Оксане, взял Володину обувь, поговорил о чем-то несущественном, и они дружно двинулись к озеру. Там разложили удочки, чтобы не вызвать у Сергея подозрения. Люба пошла за лодкой, а Дима от души грохнул друга по голове, связал его и заткнул рот тряпкой, затем забрал спрятанную под деревом кассету диктофона. Они погрузили рюкзак с бумагами и полуживого Сергея в лодку и двинулись к другому берегу. Там спрятали лодку в камышах, Люба взяла архив, а Дима вскинул друга на плечо. Смеркалось, когда они добрались до леса и сделали там привал, спрятавшись в гущу деревьев. Очнувшийся Сергей мычал и брыкался, и Дима вытащил его кляп.

- Димка, ты что – вообще страх потерял?! Зачем вы меня связали, рот заткнули и сюда притащили?! И что мы в лесу делаем, и как сюда попали?! – начал возмущаться Сергей.

- Сережа, а ты все хорошо помнишь? – с опаской спросил Дима.

- Помню, что в селе каком-то были, с местным населением знакомились, школу строили.

- А Варю помнишь?

- Ту, беременную? Конечно, помню, ее Дмитрич часто в больницу возил, мы из-за нее домой попасть никак не могли. А потом у Дмитрича уазик в болоте застрял после дождя…

- Маму ты свою помнишь? – перебил его Дима.

- Конечно, помню! Дима, ты идиот, что ли? Развяжи меня!

- Серый, а работаешь ты где?

- Об какую сосну ты стукнулся?? Мы с тобой вдвоем работаем в газете «Красный Луч»!

- Что, Любаша, можно его развязывать? – спросил Дима.

- Да, можно, с ним все в порядке, - ответила она.

- Дима, а это кто такая? – спросил Сергей, кивнув на Любу.

- Сережа, ты что – Любу не помнишь?

- Нет, не помню.

- Ну, да, тебе ОС раньше голову промыла, чем я с Любой познакомился.

- Что за ОС?

- Короче, сейчас до Припяти доберемся, я тебе там все расскажу, а сейчас надо идти, пока совсем не стемнело.

Вдалеке раздался лай собак.

- Это голос Лесси, - сказала Люба, - нам надо бежать! Сережа, ты бежать сможешь?

- Смогу, а от кого мы бежим?

- Не задавай лишних вопросов! Я тебе все потом расскажу, а сейчас надо спешить, а то нас просто убьют! – ответил Дима. Они рванули вглубь леса, голоса собак приближались.

- Дима, мы не успеем добежать до города, - сказала Люба. – Им нужны я и архив. Если я останусь, вы сможете убежать!

- Любаша, я тебя не оставлю, мы должны успеть!!

- Нет, Дима, бегите!

- А как же кино? Ты же так хотела его посмотреть!

- Пойми, для меня важнее твоя жизнь! Вот, возьми мой кулон на память обо мне, - Люба протянула ему украшение, взяла рюкзак с документами и побежала в сторону собачьего лая.

- Люба, стой! – крикнул Дима.

- Я сказала вам – бегите! Я их задержу! – крикнула в ответ Люба.

Парни рванули вперед и за полчаса добежали до города. Погоня за ними прекратилась, они спрятались в одной из квартир пятиэтажного дома.

- Посидим здесь до утра, я тебе как раз все расскажу, - сказал Дима.

 

Глава 34. Возвращение.

 

Дима достал диктофон, включил запись, и они прослушали все до конца. Сережа долго молчал, переваривая услышанное, потом спросил:

- Димыч, куда мы вляпались? И сколько времени мы там провели?

- Почти две недели, - ответил Дима.

- Что мы будем делать с полученной информацией? – спросил Сергей.

- Отдадим в редакцию, пусть сами решают, что с ней делать.

- Блин, меня же мама убьет!

- Не знаю, как мама, а Аллочка точно, если о Варе узнает! – усмехнулся Дима.

- Ты же ей ничего не скажешь! И вообще – мне мозги промыли, я не виноват.

- Да, да, это ты Аллочке расскажешь, может, и поверит! Ладно, шутки в сторону, надо домой добираться.

- Знаешь, Димыч, утро вечера мудренее. Давай здесь заночуем, а завтра уже как-то доберемся. Блин, как есть охота.

- Наши продукты Люба забрала вместе с рюкзаком, так что терпи.

- Слушай, людей же отсюда без вещей забирали. Может, тут в кладовке что-то съедобное есть. Надо посмотреть, - Сергей поднялся, нашел дверь в кладовку и обнаружил там сгущенное молоко и говяжьи консервы.

- Серый, живем! – обрадовался Дима. – Нам тут до самого дома еды хватит!

Они поужинали и легли спать с мыслью, что завтра будут дома.

Утром они добрались до условленного места, где их должна была ждать редакционная машина. Они понимали, что вероятность ее увидеть была мала, но ведь надежда умирает последней…И она не умерла – машина стояла, и в ее салоне мирно спал их водитель Толик!

* * *

В редакции они отдали запись редактору, он ее прослушал и сказал:

- Мужики, вы чего приперли? Нас за это не только уволят, но и расстреляют, а газету закроют! Спрячьте это и никому не показывайте, а лучше уничтожьте, если жить хотите! Ну, а сотрудникам что хотите, то и говорите, лишь бы не правду…Идите с глаз моих, считаем, что вы были в отпуске! Завтра с утра быть на работе! До свидания!

Голая Пристань, август 2016г.